Что ж, есть несколько ответов. Первый — излишек. В этот период возрождается интерес к Руссо, поскольку во втором «Рассуждении» Руссо — замечательной работе, одном из первых великих современных трактатов наряду с «Общественным договором» — утверждается, что всё идет от первого человека, который произносит: «Это мое» — тем самым изобретая собственность. Здесь начинается выпадение из естественного состояния. Хорошо, а откуда берется собственность? Собственность возникает из излишка. Допустим, изначальное племя, охотники и собиратели, — это семья. Если вы ищете мыло и просите у родителей или сестры кусок мыла, вам не скажут: «Ладно, с тебя двадцать пять центов». Дом должен быть последним местом, где можно было бы столкнуться с обменом такого рода. Так что если в этом обществе вам что-нибудь нужно, у ваших соседей это есть, и они вам это дадут, а потом вы должны будете дать им что-то взамен. Это общество символического обмена. Хорошо, но теперь предположим, что у вас вдруг чего-то стало слишком много. Вечное настоящее этого общества таково, что там ничего не хранится, всё тратится. Я не упомянул о последней форме дара у Мосса и народов Северо-Западного побережья. Это потлач. Знаете, что такое потлач? Вы становитесь богатым членом общества, и в какой-то момент вы демонстрируете свое богатство, уничтожая его. Достаете все свои вещи, деньги и так далее и сжигаете их. Это ритуал. И канадское правительство — а большинство этих людей живет в Канаде — сказало: «Боже мой! У нас ведь капитализм! Мы не можем сжигать деньги!» Поэтому начиная с 1880-х годов потлач запрещен. Но потлач — последняя форма того, что делают с излишками в обществе дара. Их уничтожают. Тогда вместо богатства, которое ничего не стоит, вы получаете престиж, а ваш сосед (в качестве своеобразного контрдара) должен сжечь все свои вещи. Это очень интересная конечная форма le don, престации. Иначе говоря, излишек означает, что вы можете привязать к себе людей, этот излишек им отдавая.

А теперь позвольте мне рассказать вам о том, как Кластр в своей первой — очень интересной — книге о парагвайском народе гуаяки обнаруживает правило для этих обществ[66] . Как они пресекают образование власти? Как они предотвращают, например, возникновение излишков. Всё очень просто, говорит он. Охотник не может есть свою добычу. Именно от охотника зависит ваше мясо. Он принесет оленину или другое животное, но не может есть свою добычу, он должен отдать ее всем остальным. Если бы ему разрешили есть и сохранять мясо, то он мог бы создать свой запас, излишки мяса, а затем сказать другим: «Идите за мной, и я дам вам дополнительные порции». Так сформировался бы лидер, и вот вам источник власти. Таким образом, излишки будут питать эту зависимую от вас бесполезную группу, которая станет источником вашей власти. А потом — поскольку, как говорит Грамши, помимо физической силы нужна еще и духовная, которую он называет гегемонией, или культурным согласием, — нам понадобится еще одна кучка людей, которые вообще ничего не делают, а мы будем их кормить: они станут жрецами, исполнителями другого вида власти. Вот что произойдет с первобытным обществом, и произойдет это вокруг вождя, а вождь — первая форма власти. Нет, говорит Кластр, не совсем так, ведь вожди были и до этого, но, по его словам, функция вождя сводится к речи, а не к власти. Возникла проблема? Ты должен предложить племени ряд решений. Поэтому вождь говорит, а все над ним смеются, потому что он просто оратор, но такова его роль. Теперь, когда у него появляется излишек, он становится немного другим; он становится так называемым большим человеком. И тогда мы получаем иерархию, тогда мы получаем власть — получаем первые властные общества.