Теперь зайдем немного дальше. Каковы условия, при которых надстройка неким образом окажется «доминантной». Ну, это мы наблюдаем повсюду в истории! Капитализм — единственная система, где доминирует базис, где очевидно, что обществом управляет экономика. И даже это, скорее всего, не так, поскольку в наше представление об экономике и рынке входит множество неэкономических характеристик капитализма. Так что в каком-то смысле можно, наверное, сказать, что социализм — единственная система, в которой базис и правда является доминантным. Мы уже используем два термина, придуманных Альтюссером: доминанта и детерминанта. Как я уже говорил, в «Grundrisse» Маркс описывает всевозможные детерминанты способов производства. В «Капитале» он говорит, что детерминанта всегда экономическая, но экономика не всегда одна и та же[90] . Бодрийяр скажет, что это безумие, потому что вы не можете говорить об экономике до общества, которое фактически ее изобретает. Если вы импортируете экономику в другие общества, вы искажаете их реальность. Ну, даже если он этого не скажет, здесь мы снова обнаружим диалектику, когда эти термины — которые должны быть разными в каждый исторический момент — тем не менее используются применительно ко всем обществах, как если бы те были одинаковыми. Но отнюдь не очевидно, что во всех этих других обществах организующим принципом выступает экономика, поэтому необходимо использовать другие организующие принципы. Скажем, в случае феодализма, Средневековья доминанта — не экономика, а церковь, религия. А в случае греческого полиса, города-государства, доминантой является (очень строго ограниченное) политическое, «демократия» и рабство.

Кто-то спросил о довластных обществах, и эта тема станет популярной в 1960-е. Я уже упоминал, что после Леви-Стросса все вдруг стали интересоваться утопическими обществами и вопросом о власти. Что такое власть? Как может существовать общество без власти? Откуда берется государство? Если вам не нравится такая постановка вопроса, вы спрашиваете, какую форму принимает надстройка в простом обществе, где вы и не стали бы искать надстройки. Что ж, она принимает форму родства. Во многих из ранних обществ родство является доминантным организующим принципом. Если бы у вас было настоящее общество охотников и собирателей, то можно предположить, что доминантным принципом было бы понятие самой природы как враждебной силы, как огромной опасности, которой всё подчиняется. В этом можно убедиться, прочитав «Лесной народ» Колина Тёрнбулла. Лес — это природа. Лес — то, что мы называем религией, но если вам не нравится, что мы используем слово «экономика», то нельзя использовать и слово «религия», поскольку это тоже более поздний продукт. Итак, у нас есть общества с разными доминантами, а есть общества с… одинаковыми детерминантами? Не совсем, поскольку, очевидно, существует гигантская разница между охотой и собирательством, средневековыми сервами, обрабатывающими землю, и другими формами производства. Бодрийяр скажет, что нельзя использовать слово «производство» применительно ко всем этим обществам, потому что они разные. Да, разумеется, они разные, но тем не менее у них есть структурный базис.