Здесь мы должны попрощаться с Кристевой и перейти к кино — хотя, видит Бог, Кристевой есть что сказать по этому поводу, как и по поводу всего остального. В своей работе о материнском она обращается к живописи, и в частности к тому, как Беллини использовал синий цвет, так что Кристева определенно знает кое-что о визуальном. Как бы то ни было, мы переходим к другим вопросам, а именно к сфере визуальности. Комолли дает вам представление о том, что пытаются сделать эти критики, особенно в своей отчаянной попытке определить, что такое политическое или революционное искусство[109] . И да, в отличие от США, где режиссеры были только режиссерами, эти люди еще и кинематографисты. Но все французы начинали как теоретики, и самыми ранними из них были ученики Андре Базена, великой фигуры, стоявшей у истоков теории кино во время войны и чуть позже: Франсуа Трюффо, Эрик Ромер и Жан-Люк Годар. Из их кинокритики вышло целое кинематографическое движение.

Это момент возникновения Nouvelle Vague. Первые фильмы «новой волны» — «На последнем дыхании» Годара или «Les quatre cents coups»{71} Трюффо — появляются в конце 1950-х. Есть и другие, и я особенно хотел бы отметить «В прошлом году в Мариенбаде» по сценарию писателя Алена Роб-Грийе, поскольку этот фильм устанавливает связь между киноязыком и экспериментами в области так называемого нового романа, апологетом которого был Барт. Именно в этот момент интеллектуальный и творческий импульс обращается к языку как средству. В этой перспективе язык является средством не в смысле своего «значения», а скорее в смысле своей материальности. Сартр описывал язык как ковер. У него есть поверхность, украшенная всевозможными узорами, его значениями. Затем вы переворачиваете его, и перед вами оказываются все мелкие детали материала, из которого сделан ковер. Поэзия, по словам Сартра, похожа на этот ковер: она обращает наше внимание на материальность языка. Эту игру с языком можно обнаружить и в романах Роб-Грийе, самый известный из которых называется «La Jalousie»{72} , где обыгрываются оба значения французского слова «jalousie» — это и «ревность» как состояние души, и планки жалюзи; когда вы говорите о фильме нуар на английском или французском языке, вам всегда приходит на ум тень от жалюзи на чьем-то лице. Но я бы обратил ваше внимание либо на его роман «Соглядатай», либо на более поздний «Проект революции в Нью-Йорке»{73} . Роб-Грийе, однако, читать не стоит, поскольку его творчество глубоко сексистское. В нем нет ничего, кроме обнаженных женских тел, пыток и прочего в том же духе. На мой взгляд, это не то чтобы моральное зло — просто это глупость, от которой очень устаешь. Роб-Грийе в конце концов подвергся нападкам за содержание этих романов, но это куски, сырой материал, из которого строится действие его романов.