Дэвис считает, что Теория будет жить, потому что после постструктурализма наступает загробная жизнь постструктурализма [194] . Есть и другая стратегия продлить Теории жизнь после смерти постструктурализма. В 2004 году Майкл Пейн и Джон Шад выпустили книгу «Жизнь. После. Теории», в которой были представлены интервью с четырьмя на тот момент живыми Теоретиками: Жаком Деррида, Фрэнком Кермоудом, Торил Мой и Кристофером Норрисом [195] . Теоретики отвечают в том числе на вопрос, почему существует жизнь после Теории. В 2004 году, когда вышла книга, еще можно было обсуждать живую, но всё-таки стремительно стареющую Теорию — по крайней мере в лице ее аватаров, — но проблема не решалась: что было делать после того, как живые Теоретики станут мертвыми? И на этот вопрос поклонники Теории нашли удовлетворительный ответ. В более свежем сборнике статей «Мертвая теория. Деррида, смерть и загробная жизнь теории» авторы исследуют посмертную судьбу книг «Теоретиков» (Деррида, Делёз, Левинас) и актуальное состояние Теории [196] . Сколько существовала Теория, столько длилась и борьба с нею, а соответственно — и ее радостные похороны. Смерть Теории — тот редкий случай, когда для многих прощание с покойной было радостным, а часто — веселым. Теорию хоронили в зависимости от того, кто и что под ней понимал. Иногда это был и Фредрик Джеймисон, который отчасти привнес французский дискурс, пусть бы и марксистский, в литературную критику, но чаще это были французы, от которых многие литературоведы, когда постструтурализм состарился, изрядно устали. Поход против теории Колин Дэвис остроумно назвал «Теоретической войной» [197] . Например, в 2003 году марксистский литературный критик Терри Иглтон издал книгу «После теории» [198] . Будьте уверены, это не была первая книга с таким названием [199] . Это даже не была первая книга, в которой Иглтон нападал на Теорию. Так, в «Теории литературы: введение» он описал все варианты экспансии литературоведения (структурализм, постструктурализм, психоанализ, феминизм и т. д.), но не отказался от того, чтобы у литературы могла быть «нормальная теория». В одном из переизданий работы он вкратце изложил свою программу: «Как и все лучшие радикальные позиции, моя вполне традиционалистская. Я хочу призвать литературную критику вернуться от некоторых модных, недавно изобретенных способов мышления, которыми она соблазнилась — „литература“ как особый привилегированный объект, „стетическое“ как отдельная форма общественного порядка и так далее, — на древние тропы,