Перейдем к третьему этапу, знаменитым mythologiques, «мифологикам». Речь идет о четырех огромных томах, первый и самый известный из которых — «Сырое и приготовленное». Здесь предпринята попытка разработать идею мифа в качестве набора игральных карт. «Сырое и приготовленное» начинается с мифа индейцев бороро из бразильского штата Мату-Гросу, и, наконец, в четвертом томе Леви-Стросс доходит до индейцев Северо-Западного побережья, родины буревестника, потлача, тотемного столба — в некотором роде самого прославленного артефакта из всех (для нас в Америке он имеет большое значение). И это спустя сколько страниц? Не меньше, чем у Пруста. В первом томе уже более четырехсот страниц — стало быть, более тысячи страниц мифа, причем я не знаю, сколько там разных мифов. Суть в том, что каждый из них, слегка отличаясь от других, принимает разнообразные формы, которые вроде бы полностью друг другу противоречат и никак друг с другом не связаны. Стоило ли Леви-Строссу всё это затевать? Ну, прежде всего вызывает удивление, что он умудрился всё это закончить. Поскольку Леви-Стросс дожил до ста лет, он написал еще несколько работ, посвященных анализу мифов, а еще книгу об искусстве, так что на «Мифологиках» он не остановился, но, по крайней мере, ему удалось их завершить, и теперь у нас есть эти памятники, хоть мы и не понимаем, что с ними делать. Не знаю, стоит ли рекомендовать вам всё это прочесть. Я дал вам «Увертюру»{34} ; вся книга выстроена в музыкальном ключе, так что это музыкальные вариации, и, разумеется, вариация — фундаментальная музыкальная категория.
В общем, существуют различные способы организации этих историй. По крайней мере, нужно знать, что они есть и зачастую весьма интересны, особенно, как я уже сказал, для нас интересны мифы Северо-Западного побережья. Некоторые наши поэты их исследовали. Есть и современные поэты — Деннис Тедлок и другие, которые пытались по-разному перевести эти мифы. Они были записаны отдельными антропологами примерно в 1900 году со слов информантов, которые сами были великими рассказчиками. Мы склонны мыслить упрощенными историями, подобными греческим мифам. Вероятно, в Греции мифы были не менее сложными и дифференцированными, чем мифы Нового Света, но у нас нет возможности увидеть их такими. Это длинные, сегментированные устные нарративы. Как их читать? И как они устроены? Что удерживает их вместе? Что обеспечивает преобразования одного в другой?
Именно такие вопросы поднимает эта последняя работа, и чтобы понять их, мы должны вернуться к «Структуре мифов». Открытие Владимира Проппа, о котором я расскажу в следующий раз и который стоит у истоков всего этого, заключается в том, что существуют универсальные структуры повествования[42] . К тому времени появились многочисленные сборники сказок — особенно много их появилось в эпоху романтизма. Многие люди вроде братьев Гримм ходили по деревням, слушали истории и записывали их, или, по крайней мере, записывали одну из версий истории, и, если повезет, другие люди записывали другую, в итоге набиралось несколько, и эти версии можно было сравнивать и находить структурные отличия, но поскольку это устное повествование, оно всегда во многом зависит от мастерства рассказчика. В Китае еще в 1980-х по радио выступали традиционные сказители; по заказу радиостанций они рассказывали сказки сродни гриотам — традиционным сказителям. По-своему они — эксперты в производстве определенного вида народной культуры, сейчас практически исчезнувшей. От греков у нас остались только письменные версии мифов.