Его в будущем упрекнут за то, что он привил Ники скрытность и замкнутость. Разве в этом проблема? Разве подобные качества как-то мешают верховному правителю? Дефицит навыков влияния и лидерства, отсутствие сильной воли, неготовность к роли жесткого политического вождя — вот в чем Никина уязвимая точка. Вот что явно упускает Данилович в своей педагогической активности.

Я ему прямо намекнул на сей прискорбный факт, а в ответ услышал:

— Вижу свою цель как педагога в подготовке юношей к жизни, строго умеренной и сопряженной с лишениями. Великого князя Николая Александровича приучаю относиться с полным уважением и живым сочувствием к высокому долгу и званию воина…

— Нельзя ставить знак равенства между долгом воина и долгом царя, — зло осек генерала, но он меня не понял.

Нет, каши с ним не сваришь. Нужно срочно подобрать иного главного воспитателя. Может, Ключевского? Пусть на исторических примерах покажет роль сильной личности в истории.

Под стук колес мысли перескочили с темы воспитания сверхчеловека на железные дороги империи, на их будущее.

Примеров в русской истории, как власть отжимает бизнес, не счесть. Это при Александре II с его судебной реформой отечественные Корейки расслабились, уверовали, что им все нипочем, что любой суд смогут купить. Пришло время их хорошенько подоить. Не всех, конечно, а тех, кто откровенно грабил страну. Первые посадки уже состоялись.

Вот надоест уже арестованному господину Варшавскому тюремную баланду хлебать (я категорически запретил таскать ему обеды из ресторана), и от него придут люди. Договариваться. И получат от Черевина предложение. Одно единственное. Не для торга. Или-или. И Оренбургская «чугунка» станет казенной за более чем вменяемые деньги.

Потом придет черед дороги, по который сейчас еду. Лазаря и Самуила Поляковых раскрутят так, что все вздрогнут. И снова появится Черевин с единственным предложением.

— Ники, хочешь секрет расскажу?

Внук заинтересованно уставился на меня.

— Мы по своей дороге едем сейчас. По государственной. Только пока этого никто не знает.

Ники безэмоционально пожал плечами и отвернулся к окну.

Что там интересного можно увидеть кроме ужасающей бедности? Не дома, а лачуги на два оконца, скота очень мало, а березняка на месте бывшей пашни много. Говорят, так и за Уралом, даже там, где земли очень богатые. Подати гнут мужика, не дают вздохнуть. И стимула для развития нет. Детей рожать не хотят, а когда рожают, плачут от тоски, боясь, что не прокормят. А в ближайшие годы станет еще хуже, страну ждет период неурожаев.