Об этом я думал, когда распрощался с родней и, вернувшись в свой кабинет, взял в руки и полистал толстый, примерно в сорок печатных листов, томик «Записок».

Какие имена! Какие произведения! Цвет русской интеллигенции. Какой выпуск ни возьми, обязательно найдешь бриллиант отечественной мысли.

Но не будем отвлекаться. Задача моя самая практичная. Энгельгардт, его видение современной жизни русской деревни.

Я уже был поверхностно знаком с его «Письмами из деревни». Ныне нужда заставила проштудировать их более внимательно. Одно дело читать как исторический документ — отвлеченно, из праздного интереса. Зная, что тебя это касается в сугубо познавательном смысле. И совсем другое — как детальный отчет о текущем положении дел. Совершенно иной уровень сопереживания.

Итак, «Письма». Кажется, их было больше девяти. То есть остальные еще ждут своего часа. Десятое анонсировано на февральский номер этого года, так что ждать недолго.

Что же мне подскажет Александр Николаевич?

Его честный рассказ о жизни пореформенной деревни, приправленный доброй иронией, меня не поразил. Он удивительным образом совпал в деталях с сумбурным разговором моим с крестьянами в лесу под Лисино. Но от этого легче не стало. Картина вырисовывалась жуткая.

Эх, русская березка! Наш символ! Символ — чего? Брошенных полей? Да, в экосистеме средней русской полосы береза первой захватывает ниву, которую покинул хозяин. Я на эту печальную картину насмотрелся в своей первой жизни, после развала СССР. И здесь то же самое. Страшное дело: реформа 1861 года привела к резкому падению размеров запашки, ибо обалдевший помещик, оставшись без крепостных, бросил хозяйство и подался в город, чтобы службой добывать себе средства на пропитание.

«Облога» — участок, заросший березняком. Вернуть такой к жизни, «драть облогу» — тяжелейшая работа. Да и вряд ли теперь будут этим заниматься. С появлением «чугунки» вырос спрос на дрова. Барское поле заросло лесом? Не беда! Срубим и продадим, останемся с прибытком.

А то, что хлеб дорожает, ибо его стало существенно меньше? А то, что крестьяне массово недоедают, не имея возможности вырастить нужное количество зерна на своих участках? Что физическое состояние новобранцев все хуже и хуже год от года? Ну и что? Пусть у государства голова болит, ведь это оно реформу придумало.

Сделал себе пометку на эту тему. Энгельгардт прямо об этом не писал, но сквозь строки легко читалось: сменив в деревне власть помещика на власть исправника, государство «забыло» о поддержке крестьян. Озабочено лишь одним — как бы деньги выбить из несчастного труженика. Если и дальше так пойдет, получим оскудение нации, физическую деградацию.