А ещё появился Шура… Появился, чтобы исчезнуть.

За сколько часов он выспится и отправится в путь? Доберётся ли? Село, расположенное выше по течению реки, даёт ему фору. Но и скорость пожарного танка не более сорока километров в час по трассе. А запас хода остановит его хотя бы на одну заправку. Хватит ли сил вновь самому заправиться?

Не зная карты, я предположил, что он пересечёт Енисей по ближайшему мосту и поедет по бездорожью напрямую, срезая путь к деревне. Там и увидимся, дожидаясь друг друга.

Или его безмятежный сон на полянке означает, что сегодня мы провозимся до конца дня? Тогда от нашей скорости автомобиля в сто километров в час останется мало преимуществ. Нагонит. Но что расстояние? Главное — время. А пожарнику оно отпущено в гораздо меньшей степени, чем нам.

День перевалил за полдень, когда дождь пошёл стеной. Проехав село Шила, и оставив чуть в стороне от дороги некий безликий Бартат, я посмотрел на датчики шин. Передние колеса немилосердно спускались. Автоматическая подкачка работала, но, похоже, диаметр дырок был больше, чем скорость подкачки.

Последствия езды по лесу давали о себе знать: напоролся на острые спилы. Или дело было в погоне от робота? А может, стёкла на дороге сыграли роль ещё раньше? Колёсам пришлось не сладко, остановился. Тянуть до шино-монтажа смысла нет. Во-первых, они все стояли без света. Во-вторых, в них давно работали роботизированные комплексы вместо смуглых людей. И дело даже не в народности — то просто рабочая грязь.

В лучшем случае, они разряжены. В худшем — новое столкновение с обезумевшими механизмами обеспечено волей верховного искусственного интеллекта.

Датчики радиации молчали. Дул сильный северо-западный ветер. Надоедливый дождь казался прохладным. Не желая мочить зимний наряд, я переоделся в просушенный летний наряд, натянул перчатки и потянулся за домкратом.

За работой не замёрзнешь.

Мокрая крыша казалась вымытой от радиоактивной пыли. Не хотелось даже думать, что сам дождь сейчас выпадает радиоактивными осадками. Будь так, писк радиометра давно бы оповестил об угрозе.

Глядя на чёрное небо, я понимал, что все, что мы знаем о последствиях ядерной катастрофы, лишь догадки. Природа на огромной территории Российской Федерации вела себя по-разному, не желая в один момент становиться мёртвой пустыней для всех живущих на этих просторах. Мы же не Лихтенштейн, где события на одной улице влияли на весь город.

Процесс вымирания не стал единомоментным на радость Нои, а растянулся на неопределённый срок. Всё, что оставалось делать — это выживать, перемещаясь из одной удобной локации в другую. Мы не могли себе позволить поразить себя невидимой смерти, скорым холодам или остаткам человечества.