— Ладно, былое, — тут же забыл о бывших заключенных мой напарник, как будто просто муху раздавил. — Ловим ветер, Карлов! Нас ждёт ещё половина пути до Владивостока!
Не знаю на что это больше похоже — на спасение или проклятие? Устроив автомат на сиденье под одеяла, лишь понял, что впереди ещё много всего необычного.
Глава 21 Человек — звучит гордо
С ветерком прокатиться не получилось. Дорога до Читы оказалась самым тяжёлым отрезком пути на нартах. Нам нужен был восточный или северо-восточный ветер, а дул северный или северо-западный.
Зато дул так, что бил по лицу нокдауном, закутывал в шарф. Я прятал раздутое лицо в маску, а ветер всё подтачивал силы и расправлялся с тем, что называлось «силой воли». Приходилось вылезать из нарт и толкать наш «болид» или впрягаться в стропы и снова тащить бурлаком. Одно дело, когда транспорт тебя везёт и совсем другое, когда ты сам становишься транспортом для него. Не до комфорта.
В валенках толкать или тащить было теплее всего, но это было занятием на любителя. Подошва (а точнее её бесформенное отсутствие) проскальзывала по снегу и льду. Мы падали, как дети в детском саду. Спасали рыбацкие утеплённые сапоги. Их толстая подошва хотя бы не скользила по талому снегу, давая необходимый упор.
Природа смилостивилась и подняла температуру до минус сорока градусов по Цельсию. Эта «теплынь» позволяла хотя бы дышать в полное горло, не заходясь в дурном кашле. Редкие населенные пункты по трассе почти не радовали: брошенные дома, пара следов охотников, но всё больше следы зверей. Те вышли из леса и без боязни хозяйничали среди приусадебных хозяйств, пытаясь добрать жира на зиму на людских свалках.
Всё бы ничего, но академик огорошил известием поутру, что по нашему следу снова пошла волчья стая.
— Похоже, волки знают, что такое месть, — обронил я.
— Это другая стая, — отмахнулся он. — Мы не подраненная добыча, которую они готовы были вести 70 километров до Улан-Удэ на том отрезке.
— Говорю вам, это они. Нагнали в обход города.
— Бред, Карлов.
Следующую ночь мы спали, не смыкая глаз. Волки не показывались у костра, лишь выли где-то поблизости. То ли в километре от нас, то ли в десятке. Но бесконечное лесное эхо играло с нами, сбивало с толку.
Не палить же из-за этого тайгу каждую ночь!
Уровень тревожности достиг лимита на третью бессонную ночь, когда миновали Сосново-Озерское, и удалось прокатиться с ветерком три десятка километров вдоль озёрных просторов.
Судя по указателям, оставалось два десятка километров на тот же северо-восток, а затем дорога должна была начать возвращаться на юг или юго-восток к основной трассе.