Ответ генерала Владыкова был мгновенным. Не подчиненный более никому выше, военный начальник решил, что в мире всё ещё действуют старые порядки. И на силу нужно отвечать силой. Вместо дипломатии сработал принцип — «глаз за глаз»! И ракеты накрыли Благовещенск, сравняв с землей и китайских захватчиков.
Основной оплот северокитайской силы был свергнут за несколько минут. Бронированный танковый кулак, расквартированный в Сковородино, вскоре вернул Свободный и за несколько дней мы расчистили все занятые противником территории, продолжая проливать кровь людей.
Едва мы выгнали китайцев обратно за замерзшую реку, как… отпрянули!
Новый роботизированный кулак Нои размазал танки вдоль Амура широкой волной китайских роботов. Эти Скаи были менее проворными и хуже вооружены, но это не помешало им перебить последнюю профессиональную армию и устремиться за беглецами в глубь территорий.
В тот роковой день мы и прозвали их — «искателями».
Теперь они гонялись за уцелевшими людьми, добивая всех, до кого хватало дотянуться заряду китайских батарей.
После разгрома я отступил на восток с дюжиной уцелевших солдат в армейском грузовике. Мы до хрипотцы спорили в кузове на тему того, был ли у нас шанс уцелеть на Амуре, если бы генерал объединился с китайцами?
Ответа не было… Как не было больше ракет, танков, РЭБов и многих людей.
Зато был голод, холод, информационная глухота, пристальное внимание Нои и ощущение отчаянья.
Разбитые, подгоняемые остатками роботов, мы добрались до Биробиджана и застряли в этом маленьком городе. Генерал Мороз обозначил свое присутствие падением температуры до минус шестидесяти градусов по Цельсию, лишив нас всякого маневра.
С ужасом глядя на термометры, выжившие ожидали прихода ещё большей Зимы.
Глава 24 Биробиджан — не деревня
В Биробиджане сложилось три основные силы, которые влияли на всё. И множество мелких групп, которые ничего не решали, но при случае могли умертвить так же, как и весь остальной безрадостный мир.
Часть из представителей органов правопорядка примкнула к сбежавшим с зон заключенным, договорившись о мирном сосуществовании. Они быстро всем скопом превратились в бандитов, живущих за счёт уцелевших жителей. Особая речь, свои порядки, каста, но одним выражением — тот же беспредел.
Едва призванные солдаты-срочники смешались с барыгами-торговцами. Те брали плату с простых людей даже за место у костра и ночевку на шконке в относительной безопасности.
Выжившие ненавидели оба класса, но боялись. Потому мирились с их существованием, как и холодом за окном. Соседей не выбирают. Всё одно — военные, служивые, «погоны» или те, кто под погонами ходит. Главное — сила.