Оно и понятно — помещение не топили. Холод не давал разлагаться телу, заморозив все процессы как в морозильнике.
Мы вынесли закоченевшее тело на улицу. Определили в летнюю кухню, положив на скамейку у входа. Бросать в снег хозяйку было не приемлемо. Похоронить, в силу промерзшей земли, невозможно. Решили устроить прощальный костер, когда будем уходить.
Так будет правильно.
Я первым вернулся в дом и осмотрел вещи: кровать, диван с обилием огромных подушек, телевизор с приставкой, стеллаж с книгами, шкаф с вещами. Все вещи на месте. Не видел следов мародерства.
Похоже, молодёжь уехала с первыми холодами в города, рассчитывая там укрыться от «капризов природы». Ценное забрали, остальное бросили.
Невельской вернулся в дом с бутылкой самогона подмышкой.
— Как насчёт в баньке попариться? И посидеть на вечер грядущий? Нашёл на кухне под столом.
— С удовольствием!
— Тогда я растоплю печку в доме, а вы займитесь дровами для бани.
— Но я никогда не занимался этим ранее…
— Ничего сложного, — скривился академик. — Просто заложите печку дровами и разведите огонь.
— Справлюсь.
Я вновь вышел на улицу. И застыл. Большое рыжее пятно копошилось возле волокуши академика. Услышав мой возглас, оно победно рвануло к забору с большим, промороженным карасем в зубах.
Невельской рванул дверь, выбегая на крик на улицу с автоматом. Рассмеялся, успев заметить хвост вора.
— Похоже, не вся живность передохла. Коты живы! — ухмыльнулся академик. — Значит, и кошек уберегут. Но волокуши лучше занести домой. Не то скоро сами начнём жрать четырёхлапых.
Я кивнул. Котиков есть — последняя степень отчаянья.
Глава 18 Дом возможного проживания
Мы занесли всё домой, после чего прошли к поленнице. Академик принялся нагружать мои руки дровами, чтобы таскал в баню. Себе он взял охапку поменьше и пошёл топить печь в доме.
Внеся дрова в помещение предбанника, и рассыпав у печки, я зашёл в парилку проверить — можно ли здесь мыться? В парной стояли пластиковые бочки. Но совершенно пустые. Мыться было нечем.
Взяв тазик, я принялся набивать его снегом на улице и ссыпать в бак, который подогревала затапливаемая печь. Потребовалось пять ходок, чтобы наполнить бак для горячей воды. Сколько потребуется, чтобы наполнить столитровую бочку, чтобы была и холодная? Двадцать? Тридцать?
Грея руки, открыл печку. В ней лежал снег. Намело даже через узкую загнутую трубу. Давно не топили.
Выгреб лишнее руками, заложил дно бумагой, на которую пошли листы из покетбука. Глянул на обложку — Барья Бобцова.
Господи!
Присмотрелся к залежам у печки. Тусклый свет в предбаннике давало простое двойное окно, давно не мытое, в разводах. Стопка разноцветных книг валялась в углу непочатой. Судя по нечитанным, выглядевшим как новыми экземплярам, этому «лёгкому чтиву» был приговор топить печку или истлеть.