Искать долго не пришлось: ближайшие подполы могли обеспечить провизией на месяц вперёд одними закатанными банками с огурцами и помидорами.

Содержимое банок промораживалось на улице за пару минут. Приходилось открывать, пить рассол так, а содержимое банок перекладывать в пищевые контейнеры, которые покоились в любом доме. Потом костров всё это подтает и будет пригодно в пищу.

Радовало и обилие овощей в деревянных отсеках. Подполы держали температуру чуть выше нуля, что не перемораживало овощи, вроде картофеля. Покоилось здесь и варенье, и лечо на полках. А на кухнях стариков я нашёл немало круп, приправ, рожек, вермишели, а также чая, кофе, сахара и консервы.

В отключенных морозильных ларях лежала мороженная ягода и грибы. На широких верандах висели гирлянды шиповника. Всё свежезамороженное. Многие люди только начинали делать запасы на зиму. В мешках из-под картошки лежали не чищенные кедровые шишки в смоле. Будем чем заняться дома, до их ядер еще добраться надо.

Натаскав более ста килограммов разнообразной провизии на наше крыльцо, я сконцентрировался на других вещах. Раздобыть новые валенки не составило труда. Но когда увидел унты, а затем утеплённые рыбацкие сапоги-валенки без грамма резины, уже можно было выбирать.

Как ни странно, ни одной пары лыж. Не сезон. Зато раздобыл три пары коньков в одном из чердаков. Увы, детских. Разыскал и уйму перчаток, шапок, шарфов, свитеров и прочей зимней одежды по размеру.

Гаражи тоже оказались щедры на добычу: подстанция на дизеле, пару канистр с топливом, керосин, парашют, санки. Жаль, ничего из транспорта.

Я рассчитывал найти снегоход или хотя бы мотороллер, мопед, но застал лишь старые велосипеды, не работающие Жигули и почти полностью разобранную Волгу. Эти автомобили никогда бы не завелись при минус пятидесяти и в лучшие годы. А застрять в лесу, обмораживая руки при возне под капотом и под автомобилем нам не улыбалось.

Лучшее, что могли сделать эти раритеты автопрома, это сгнить в гаражах, чтобы археологи будущего могли судить о них, как о наших технических достижениях.

Когда в очередной раз возвращался с соседней улицы, в спину дул ветер, подталкивая. Пришла идея использовать его силу с больше пользой. Не зря же нашёл парашют. Люди наверняка использовали его как тент для отдыха на берегу Байкала.

Сняв с гаража бабки дверь, я раскрутил коньки и санки и сделал из их полозьев скользящую основу, прикрутив шурупами к «полу». Затем молотком принялся прибивать деревянные стенки к двери. На них пошли штакетины с забора.

Когда делал «лоб» просторных саней и прикидывал, сколько килограмм сможет тащить парашют при сильном ветре, на стук молотка из дома вышел академик. Потянувшись, посмотрел, как на проделки школьника, первый раз сколотившего скворечник.