То, что забирали как ящик из военной части, давно стало пакетом. Он таял как моя решимость бороться с темнотой и тварями в ней. Мир полон радиации, но никаких мутантов. Только лес и его ночные детища. Но это было реальнее самых страшных кошмаров!

Из ящиков остался лишь антирадин. Не съели ни таблетки. Что-то внутри подсказывало, что вскоре это лекарство будет цениться больше, чем антибиотики.

Академик говорил, что ничего не выводит радиацию из организма полностью. Выходит, эти таблетки военно-полевой медицины либо понижали содержание радиации, либо облегчали последствия радиационного облучения. Или того хуже — были плацебо для повышения боевого духа солдат. Но кто об этом знает? Эти данные — военная тайна, засекречены.

Задрал голову, устав всматриваться в кусты. Звезды в небе такие красивые. Большие, крупные. Их теперь видно хорошо. Зрение отдохнуло в походе. И среди этой россыпи в небе на двадцати восьми экзопланетах ни одной нашей колонии. Нас больше интересовали формы задниц, чем технологии «гипер-прыжка». Мы чаще пускали «волны»-челенджи в интернете, чем интересовались космическими программами.

Значит, поделом. Что мы могли дать равного «братьям по разуму», кроме как вызвать желание презирать человечество? Нет в нас разума, и не было.

— Игорь Данилович, почему ваше поколение позволило всем просрать путь в небо? Почему все не получили возможность просто переселиться на другую планету, пока здесь горячо? Почему мы, следующее поколение, позволили себе оставить оружие, способное ИИ уничтожить нас за пару минут? Почему у меня, человека с автоматом, слёзы на глазах, думая о том, что мы в действительности потеряли?

Он не проснулся от выстрелов. С чего я решил, что сейчас ответит?

Жёлтый отблеск глаз в кустах был отличным ответом. Волки слушали меня внимательно, чуяли мой страх, занимали все мои мысли.

Это природа. Сильный выживет, слабый умрет. У нас вокруг лишь один враг — его величество Генерал Мороз. Он сближает, объединяет и рвёт на части, уничтожая все живое, не способное на действия.

Я подскочил, выхватил охотничий нож с пояса и, вскрыв в несколько движений рыбные консервы, кинул неподалеку от куста. Банка упала, расплескав масло. Аппетитные куски вывалились на снег.

Замер, прислушиваясь к темноте. Щека прижалась к прикладу, задержка дыхания. Одиночный!

Вскрик. Писк, визг. Тут же драка и возня в кустах, вой неподалеку. Подскочив к костру, схватил ветку, метнул на куст. Свет от огня обозначил следы крови.

Меньше всего ожидал, что от ветки загорится сам куст и рядом растущая ель. Выражение «елочка, гори», приобрело совершенно другой смысл. Ветер погнал огонь по близко растущим деревьям. Огонь с шипением отвоевывал себе иголки на заснеженных ветках. Резкий запах хвои понесло по округе.