— Но… волки.

— Вы уже доказали, что не лыком шиты, — приободрил академик. — Охраняйте цистерну и наш груз. Бензин не замерзает до минус шестидесяти, так что согревать его не надо. В то же время вопрос, чем растопить костер поблизости перед вами больше речи не стоит.

Больше не споря, я опустил в цистерну за веревочку фляги и вскоре считал пузырьки.

С лёгким рюкзаком за плечами, Невельской, наскоро перекусив, отправился в сторону Романовки. А я принялся за готовку обеда, чтобы подбодрить его по возвращению.

Но что, обед? Он не вернулся даже к ужину! А когда совсем стало темнеть, нервы натянулись струной.

Я с надеждой смотрел вдоль дороги, с тревогой слушая волчье завывание.

В эту ночь волки подошли совсем близко. Они чуяли мой страх. Соорудив факелы из сосновых веток и старых, изодранных в походе штанов, я облил их бензином из котелка и расставил по периметру, замкнув для верности всё это бензиновым кругом.

Звери чуяли странный запах, но голод был сильнее. Костер удлинил их тени. Оскаленные морды уставились на меня белоснежными зубами. Отблески костров в их глазах совпали с рычаньем.

Санитары леса пришли за самой слабой добычей в лесу.

Застрекотал автомат. Тени бросились в рассыпную, но далеко не ушли. В покое не оставят.

Не мешкая, я подпалил факел и бросил к кругу. Сил не хватило добросить. Он воткнулся в снег рядом с бензиновым шлейфом. Чертыхнувшись, выбрался из нарт и, подпалив ещё одну ветку, сам пошёл к обозначенной границе.

— Что вам от меня надо? Пошли прочь! Прочь, суки!

Волки выступили на границе света, выстроившись полукругом.

— Что, кто кого, да? Однажды мы вас уже приручили. Справимся и снова!

Я улыбнулся и дождался, пока подойдут поближе и бросил факел.

Разбросанные тряпки, политые бензином ветки, и торчащие факела вспыхнули мгновенно. Шерсть нескольким волкам подпалило. Они сами стали факелами, с диким песьим визгом поборовшими тьму.

Куда делся гордый вой?

— Шавки облезлые!

Свет круга хорошо обозначил присутствие остальных мишеней. Не тратя времени, я выцеливал и давил на курок. По три пули на мишень.

И снова визг, рычание, хруст снега.

— А теперь кто охотник? А⁈

Не заметил, как опустел рожок. Рука потянулась сменить. Яркий круг дал света меньше, чем на минуту. Теперь горели лишь факела и чадили тряпки. Не сразу заметил, как со стороны в бок бросилось массивное тело.

Толкнуло, сбило с ног. Челюсть впилась в левую руку. Да прокусить тулуп не под силу!

Рукавица тоже не давала когтям поцарапать даже ладони.

Испугавшись, в истерике бил по серой морде кулаком с обнаженной для стрельбы с автомата рукой.