— Не перегибайте палку, Игорь Данилович, — осёк я. — Мы живем в цивилизованном обществе, а не в джунглях. Какой уж тут каннибализм? Конечно, осознание, что за тобой больше не следят из каждого гаджета и камеры, даст ощущение свободы людям. Но не настолько же, чтобы есть себе подобных! Есть же этика, мораль, устои, религиозные заповеди, наконец. Не каждый потенциальный маньяк и людоед!

— Чёрт побери, Карлов! Что вы несете? Клетки больше нет! — подскочил на сиденье академик. — Никаких цепей судебной системы, оков правосудия. Люди вооружатся и начнут решать свои проблемы так, как посчитают нужным. Это значит, что в первую очередь будут решаться «вопросы соседства». Диаспора на диаспору, клан на клан, сообщество на сообщество. Самые умные договорятся, сплотятся. Те, кто успеют. Они и будут представлять силу в ближайшее время, убивая всех, кто не по нраву. По какому принципу пройдет спайка, уже не так важно. Общие интересы найдутся. Выработаются новые законы и ограничения. Человек без ограничений — зверь. Это все логично и предсказуемо. Но как долго люди выстоят под пристальным вниманием Нои — вот вопрос, на который я бы хотел знать ответ.

«Выживет ли хоть кто-то до того, как мы выпустим Анаконду из подземного города?» — невольно промелькнуло в сознании.

Он замолчал, поглядывая на меня. Давал время воображению дорисовать картину самому. Я лишь понял, что лучше избегать мест массового скопления людей. «Люди разные». Это так же значит, что каждому в голову не заглянешь. А подсказка в виде баллов социальной шкалы больше не подсвечивается.

Многие до того зацепились за эту «указку системы», что и диалога друг с другом не начинали, не убедившись, что он выше «десяти».

Странные мы стали, если подумать. Раньше бегали за виртуальными монстрами по улицам вроде покемонов, потом показательно собирали баллы перед умными камерами слежения, чтобы не прослыть изгоями. А когда реальный «дополненный» мир наскучил, углубились в вымышленные.

В виртуальных мирах сразу видно кто есть кто.

— Сильнее голода только страх, — добавил академик. — Первые смерти ничто по сравнению с тем, что придёт тогда, когда люди начнут видеть гниющую плоть облученных. Параноики перестанут принимать пищу вовсе из страха отравиться. Передохнут от голода и намеренных диет. И будет их больше, чем тех, кто не смирился с потерей «учётки» в играх и доступа к своим виртуальным достижениям.

Он посмотрел на меня. Слушаю ли ещё?

Я слушал. Более того — внимал каждому слову.

— А что будет дальше?

— Дальше? Всё просто. У человека, который очнулся от дополнительных миров, что выплёвывает кровь из лёгких, в голове окончательно снесёт все барьеры. Он пойдёт искать врачей, спасителей, словно продолжая выполнять квесты. Он поверит любому, кто предложит ему помощь или хотя бы пообещает её в будущем. И вот уже на этих зараженных просторах «постцивилизации» появятся новые культы, сменится вера. Новые послушники будут слушать всех, кто умеет складно говорить. Выжившие управленцы снимут удобные пиджаки, но никуда не исчезнут, продолжая управлять толпой, находясь среди людей и в тулупах. Зуб даю, они найдут способ выделиться и в новых условиях. И случится это ещё до первого снега, господин Карлов.