она, – А Вы, даже если жертвуете собой, то к настоящей жертве не готовы. Вот так отстояли Сталинград, взяли Берлин, а потом профукали всю страну страхом и безразличием. Шпане отдали страну, а бежите сюда – так и здесь та же инертность и беспринципность! Виктору вспомнилась фраза, которой он как-то раз уже постарался склонить на свою сторону доктора Дитриха – что все истины являются в мир в образе парадоксов, а покидают его, отжив свое, в виде банальностей. Но на Оливера вывод его соотечественника впечатления не произвел, а фамилия Шопенгауэр вызвала снисходительную улыбку. А ведь верно: там, где нет истинной любви, очевидной во всей ее таинственности и существующей вне логики, вне парадокса, а только на подобии малого великому, для связи явлений оставлены две формы существования – парадокс и банальность. Общение с армянкой началось по большом счету с парадокса, а закончилось, в общем-то, банальностью. В сердце вдруг коротким острым тычком клюнула совсем маленькая востроносая птичка. Имя этой птичке – тоска. Эйфория от чуда, случившегося нынешним вечером, прошла. Запах штор стал неприятен, кисл, чужд. – Вы имеете в виду меня? – уточнил гость, непослушными губами еще силясь изобразить миролюбивую улыбку. – Про таких, как Вы, если Вы откажетесь. Она снабдила фразу крепким выражением, которое его задело. – Пожалуй, гражданственная Вы наша, если хотите, вызовите полисменов. Я все, что угодно, подтвержу. Даже то, что на нас напал сам Усама бен Ладен. Но писать заявление будете Вы сами. Не зря же мы носим с собой словари. Страшное оружие света против тьмы. Хозяйка скинула столбик пепла в окно и нехорошо усмехнулась. – Думаете, я трусиха, я немая, и без Вас не обойдусь? Ошиблись. Еще как обойдусь. А Вы, Виктор, оказывается, не интеллигент, а сексист, ничуть не лучше, чем Мухаммеды. Только они не скрываются, а ссылаются на Коран. И я теперь понимаю, почему никто… Она не договорила, и решительно выкинула вниз наполовину недокуренную папиросу. – Я не позвоню в полицию, раз Вы отказываетесь. Но Ваше заступничество мне в тягость. Как говорится, спасибо, и давай, до свидания. Я в Вас разочарована. Вы – не просто сексист, Вы самый настоящий «совок»! На языке Вы говорите, но что от Вас толку, если за столько лет так и не поверили в силу правового государства. Я даже такое скажу, совковый Вы наш – даже у этих беженцев есть в конце концов шанс переплавиться в цивилизованных людей, но у Вас его нет и в помине. Вы как раз из тех русских, какие здесь не в чести. Я понимаю Ваших