усыпил его бдительность, то ли дуновение прежней жизни, но он неосторожно подставил себя под залп из всех бортовых орудий, которым ответила на его фразу горбоносая художница, едва учуяв в ней оттенок пафоса. – Ах, Вы же спасли женщину! Вам, жертве черной кошки, полагается приз! Вы себя уже представили капитаном Бладом! А я так считаю, что дело пока не сделано. И Вы пока – не мой герой. Скорая помощь Вам оказана, теперь надо довести приключение до конца. Вызвать полицию, засвидетельствовать факт нападения на нас этих ужасных янычар. Вы же не пацан какой-нибудь! – А я к парням не имею претензий. Считайте, что это была новая полиция нравов. Стражи исламской революции на улицах безбожного Содома. Мы с Вами столкнулись с потусторонними антимарксистскими силами, против которых полиция – ноль. Полиция бессильна против макроскопического исторического процесса, – вероятно, все еще пребывая в восторге от случившегося, ответил Виктор. Он ошибочно решил, что легко отшутится от вздорного и бессмысленного предложения. Ну какая полиция? Полиция в Кельне уже давно смеется над подателями подобных заявлений! О чем говорить, если бургомистр города, женщина с высоким лбом и зрелой улыбкой на губах, предлагает девушкам вести себя скромнее, чтобы не быть изнасилованными юношами из теплых стран! И с чего это маленькая художница, враз растеряв остроумие, вскарабкалась на гражданскую трибуну? Выпив еще одну стопочку чистого рома, он привел с десяток аргументов в пользу того, что копов по вечерам привлекать не только полезно, но и вредно. И он, умный, но все-таки слепой мужичек, так и не понял, почему его логические доводы в этот вечер только распалили женщину с тонкой сигаретой, зажатой между указательным и большим. – Ах, я теперь усекла! Вот он, Ваш спор с немцем. Вы боитесь, что Система придет в действие, и окажется действенной, и подорвет в Вас убежденность, будто ничего нельзя изменить к лучшему прямым воздействием! – Вы совершенно правы! Боюсь, что система придет. Да еще и в действие. Вот тут Вы правы. Прямое линейное воздействие приведет к тому, что мы с Вами выйдем крайними. Но кто мне это выговаривает? Разве не Вы убеждены в неосуществимости мечты о победе добра над злом? Или Германия все-таки исключение? – При чём тут добро? Я хочу, чтобы Система меня начала защищать. Я вообще не понимаю, как и зачем Вы здесь живете? Зачем Вы здесь? Немецкое государство обленилось, обрюзгло, но надо любой повод использовать, чтобы его разбудить и заставить двигаться, действовать! Да, Вы