Дитрихов. В свете фиолетового абожюра ее губы приобрели цвет темной сливы. Крупная черная заколка в волосах оказалась чутким дроздом, пристроившимся за ухом. Виктор прежде считал, что эта женщина не красива, но чертовски интересна. Оказывается, что-то обещалось, что-то образовалось в завязь в отношениях двух одиноких индивидуумов. Но уродливый дрозд зачем-то склевал это что-то. Что злую птицу не устроило? Виктор не стал больше прикладывать усилий к перемирию. Он поднялся из-за стола. … Гордый человек ненавидит своего заступника, если не уверен, что тот заступился исключительно из любви. Гордость – это квинтэссенция неверия в любовь. Любовь – это особенный вид зрения, которым ты видишь себя в другом. В другой. Другие – это, по большому счёту, не больше и не меньше, чем память. А память – это гордость. Такие бессвязанные мысли сопровождали Виктора по дороге домой. На душе скребли кошки, к пояснице будто валун привязали – наверное, от замаха сумкой. Десна саднила. Она упрямо напоминала о докторе Дитрихе. А самым досадным оказалось напоминание о некоей правоте Оливера. С которым тоже все не слава богу. Если со всеми – не слава богу, значит дело в тебе самом? Ты – урод? Вот это признать было действительно досадно. По сути птица-дрозд оказалась прозорлива: ему действительно уже не переплавиться в человека такого разряда, которого в этой роще назвали цивилизованным… Бесперспективный, оказывается, ты проект? В приемной у доктора Дитриха было бурно. Оливер выделил дневные часы исключительно для приема беженцев, которых временно расквартировали в спортивном зале той школы, где учится Марк. Оливер самолично посетил этот зал, и объяснил беженцам свое намерение провести бесплатную профилактику для детей и подростков. И теперь по помещениям его маленькой частной клиники бегали смуглолицые дети. За ними ходили их сосредоточенные мамы и старшие сестры. Доктор и его ассистентка, фрау Шпеер, старались с ними объясниться по-английски. Им обоим потребовалось много терпения. Но Оливер знал себя, свои силы и свои возможности. Этого горючего – терпения – у него неисчерпаемый источник, чей корень – в профессионализме, в уверенности, что он – мастер своего дела. Да, снующие туда-сюда, галдящие дети с огромными глазами – не лучший фон для его работы, но ведь работают врачи и на войне, под вой сирен. Он видел это в кино и уяснил, что в Африке его кабинет покажется филиалом технологического рая. На курсах повышения квалификации одна из инструкторов вернулась из Могадишо… А если усталость