раза, сам мальчик гневно отверг, заявив, что теперь он не боится никаких беженцев, но стал божиться, что у него вдруг разболелось горло. В качестве подтверждения он принялся покашливать и похрипывать. Петра не вполне поверила ни первому, ни второму утверждению, а тут Оливер вспомнил, что вечером на поле брани встречаются «Бавария» с «Кельном». Вот в чем дело! Но устыдить сына не удалось, тот только громче зашелся в кашле, а глаза налились слезами. Родители уступили и оставили его дома. В итоге Оливер отвез жену с младшим сыном в Бад Ар, проводил их до самого бассейна, но сам даже внутрь не вошел, а вернулся в Кельн, домой, чтобы со старшим посмотреть футбол – на сердце стало не спокойно, что Марк один. Сын, похоже, входит в новую стадию взросления, и старт этой стадии его проекта насторожил внимательного отца. Он считал, что обладает более чутким ухом к тому, что происходит с мальчиками, нежели жена. Что вполне естественно, ведь он тоже был мальчиком. То, что Марк взбунтовался не из-за футбола, ему в голову не пришло. После футбола, где «Кельн» еще и продул, Оливер поднялся и поехал за половиной семьи. Он бы не опоздал к условленному сроку, но на выезде из города попал в пробку. Как он мог забыть, что в дни игр бундеслиги, где одновременно проклинаемый и любимый жителями «Кельн» принимает гостей на своем поле, движение транспорта происходит по особым законам. И доктору Дитриху пришлось пробираться сквозь стадо гудящих недовольных баранов, обвешенных красно-белыми флажками. В этом было мало приятного. А дальше – хуже. Стоило выбраться на автобан, как слух огорчил предательский перестук, доносящийся из мотора. Можно было себя утешить, что амортизаторы зачахли или глушитель провис, но Оливер привык глядеть правде в глаза – так стучит только приводной ремень, и доживает этот ремень последние часы. Пришлось сбавить скорость, так что речи не могло быть о том, чтобы наверстать время, упущенное в пробке. Но и этого мало. Петра не брала трубку, ее мобильный мерзким голосом уверял, что он выключен. Голову Оливера посетила нехорошая, неправильная мысль. До тех пор, пока VW собирали в Германии, приводные ремни так быстро не летели. Теперь их где только не мастерят – от солнечной Испании до холодной Польши и вороватой Румынии. Хотя Польша – тоже вороватая! Подумав так, он внутренне оглянулся, не услышал ли кто, и отругал себя. Вспомнив, что вокруг нет никого, он укорил себя еще раз – он не должен позволять себе таких выпадов, таких огульных выводов. И вообще, это не он!