в общежитие, а к осознанию необходимости свободы и эмансипации их подведет дальнейшая жизнь! Пусть ценой этого станут здоровые зубы их деток. Задача его, доктора Дитриха, все-таки врачебная. Он протягивает им руку помощи, но не в его правилах хватать этой рукой кого-то за рукав и тянуть в свободное будущее. Или все-таки он обязан им и в этом помочь? Обязан продемонстрировать, что власть этого тирана, как и других тиранов, тут закончилась? Показать так, чтобы они почувствовали себя не отверженными, а принятыми в другое общество, в общество свободы и возможностей? В общество грамотной стоматологии, кстати! – Пусть так. Вы уйдете, и никто больше не придет. Но от этого у «них» – Оливер отделил слово и отпечатал его ударением – у «них» зубы здоровее не станут. В Вашей воле сделать правильный выбор. – На то воля Аллаха, – продолжил свою речь человек. В его интонации доктору послышалась не набожность, а ирония. – А не может быть, чтобы Аллах свою волю выражал именно в том, что послал меня к Вашим женщинам и детям пригласить на осмотр? Может быть, бог таким образом предлагает им самим решать, какому человеческому порядку следовать, по какому укладу жить? – нашелся Оливер. На самом деле в нем уже какое-то окно захлопнулось. Чисто вымытое окно. Совершился выбор. Что угодно, но не иронию со стороны Черного властного человека, он станет терпеть у себя в клинике! Но со всей решительностью указывать на дверь врач не стал. Он оставил логике аргумента последний шанс. – Мир, общество, не стоят на месте, и это тоже замысел высшего разума. Уступите ему, ведь истинная вера требует скромности. И дайте мне трудиться, как я считаю нужным. А о суннах судите в ваших медресе, и это будет правильно. На лицо посетителя легла новая тень, в глазах мелькнула угроза. Так на облако, вид которого минуту назад не сулил дождя, иначе упадет солнечный луч, и становится очевидной неотвратимость ливня. – У Вас с нами ничего не получится, – коротко выцедил человек. – Это почему? – в тон ему парировал Оливер Дитрих. В нем начало роиться раздражение на самого себя – ведь человек продолжает сидеть возле него, опять отнимая время от дела. А он, поперек собственной воле и разуму, втягивается в дискуссию. – Вы нас вознамерились воспитать. Выровнять, будто мы – зубы во рту. Или вырвать. А кто вы такие? Хозяева этой земли? Нет. Вы – временщики. Вы еще не поняли, что мы пришли сюда сами, по иному велению. Мы пришли с миссией, и это мы изменим и воспитаем вас. Мы спасем вас, мы отучим ваших юношей плевать