брошенные на захват дальнего вражеского монастыря. В журнале у доктора Дитриха прописано такое упражнение, которое сродни медитации – надо постараться сознательно, от ума, дышать так, чтобы совпадать с ритмом того самого, естественного дыхания. Пол минуты свободы как осознанной необходимости. Ты, оказывается, исполнял это упражнение пару десятков лет! И вдруг обнаружил, что тянешься за поджарыми бегунами в хвосте какого-то очередного марафонского забега… За очередным призрачным призом. А вручит его хромой Черный человек… Он подойдет, ковыляя, к пьедесталу, и произнесет скрипучим голосом недолгую речь. Он скажет так: «Уважаемые дамы и господа! Я поздравляю вас, беговая дорожка закончилась, Вы – на финише. Вы на финише свободного забега. Вы бежали в разные стороны, а прибежали вместе и сюда. Все, что начинается полным, заканчивается пустым. Я вручаю вам пустоту. Настоящую, черную пустоту. Дыру в моем зубе. Спасибо за ваше старание и за вашу готовность жертвовать собой ради нее». Зачем тебе с ними, инженер? Как ты вообще с ними оказался? Ты когда-то блистал. Ты был полон задумок и даже замыслов. Тебе, худощавому пареньку с курчавыми светлыми волосами, прочили ясное будущее, и профессора в институте уважительно называли тебя «наш Циолковский». Потом твои выдумки испытывали на передовом экспериментальном заводе, и ты проводил в КБ недели на чае с сушками. Это ведь было хорошо! Кому-то ты был нужен. Семье? Ее не было. Космосу? Зачем медведю карабкаться на высокое дерево? За медом? Нет, это не наш путь, отвечало армянское радио. К звездам. Армянский медведь хочет быть ближе к звездам. Нет, от страха перед грузинским медведем, возразило грузинское радио… А русское радио? Зачем верблюду два горба? Потому что жизнь – борьба. Так отвечало русское радио… Кто здесь это поймет? Советский анекдот… И зачем им тут это понимать? Про армянское радио, зачем? Нет, конечно, космосу как таковому ты был нужен не настолько, насколько космос казался нужным тебе. Тогда кому? Родине? Родины не стало. Вот в чем все дело. Она, от Тифлиса до Иртыша, в одночасье стала необитаемой. Вдруг ее выбило изо рта, как зуб. И ты, «нашци-олковский», освободился от нужности. Освободился. Вот ты здесь. Никакого космоса. Только земля. Желтое поле рапса, синий лес, сочное зеленое небо. Маленький человек. Ты приехал доживать в благополучную ровную страну. Поработал тут для порядка, заработал на то, чтобы оставаться скучающим русским барином в Европах, а не исключительно социальным иждивенцем. Заработал