* * *

«Куда меня занесло! Все из-за гаража, будь он неладен!» – первое, что пришло на ум Борису Ефимовичу, увидевшему честную компанию. Люди собрались несерьезные, промышляющие художеством, да и пьющие. А пить с несерьезными людьми, – все равно что жизнь самому себе укорачивать. Да еще Сталин во весь рост. Коммунисты, лимоновцы, баркашовцы, нашисты?.. В политике Ганзи считал себя профаном, а для простоты всю такую братию, которой следует сторониться, окрестил «темными силами». И прямо к ним попал, да по собственной воле! Жена вернется, – не поверит. Лучше не рассказывать.

Застав в своем кабинете Рябоконя со Сталиным, Клыков сразу оценил, что достичь цели ему теперь будет еще труднее, чем час назад. Снова спугнут старика. Но Клыков не ведал чувства неловкости. Такую интеллигентскую роскошь, как чувство неловкости, могут себе позволить москвичи и прочие бездельники, – еще в юности решил он для себя. Треп, безделье и бесцелье, – три российские беды. Будет дело, – будет всем ловко. Всем, кто при деле. К тому же появление Петры, – счастливый случай.

– Что вернулась? Тебя с работы силой не выдворишь. Крест на личной жизни? – с порога громко обратился он к Петре, минуя приветствие.

Он прикрыл за собой дверь в кабинет, отрезав Ганзи путь к бегству.

– Проходите, пожалуйста. Сегодня своих сотрудников разогнал за счастьем, а они, как почтовые голуби, обратно в голубятню. Вот это Петра, моя историческая шкатулка. Кандидат наук и мастер спорта по шашкам.

– Кандидат в мастера. В прошлом, – поправила Петра и встала.

Мужчина, перед которым кокетничал начальник, вызвал ее живой интерес. Он был так же похож на обычного их посетителя, как Белое море похоже на Черное. Вода там, – вода тут. Вот и все сходство. В мозгу даже мелькнула озорная мысль, но Петра отогнала ее. Совесть надо иметь.

– Привет, Клыков! Получи творение и распишись, – подал голос Рябоконь.

Лицо его пластически выразило всеми силами скрываемую обиду. В самом деле, главное лицо как будто и не заметили! Шашки, история… Непонятно.

– А это Ганзи Борис Ефимович, – не церемонясь, перебил художника Клыков, – человек спас меня сегодня от окончательного развала СССР. Садитесь вот сюда, во главу, так сказать. Сейчас все организуем.

Ганзи опять удивился тому, как же точно этот рыжий неинтеллигентный человек на свой лад определил мотив его действий и в слова облек коротко, доступно. Ему самому, полковнику, профессору, с таким трудом это давалось. Будучи инженером, он подумал и о том, что достигнута краткость за счет упрощения смысла, с чем ему не хотелось бы соглашаться.