к любви, тоже совсем не однозначно. Любовь – не менее опасный инструмент, чем насилие. Но я поостерегся бы проводить эксперимент на себе. Я, простите, воспользовался дедовским способом – дал по попе, и разошлись без обид, поняв друг друга. Ведь не обязательно весь мир должен заговорить по-английски или по-японски. Но если Вы станете объяснять мне мораль жизни по-японски, я не пойму ни слова. Поверьте, Петра, они поняли меня, лучше чем Вас, и зло на меня затаили меньше, чем от слов Оливера. Петра обрадовалась. Наконец-то русский вышел из укрытия. Она посчитала, что мысль русского ясна, он – откровенно за тоталитарное воспитание, за метод «по попе». Чего-то подобного она ожидала. Что поделать, коммунистическое прошлое, тоталитарное воспитание… Она глубоко набрала воздух, ровно, долго выдохнула, покачала головой и усмехнулась, всем видом показывая, что у нее на этот тезис есть свой неопровержимый антитезис. Виктор вдруг догадался, что именно он, а не парни из клики, избран в качестве объекта воспитания и интеграции. Он как объект увлекает Петру. Он увлекает ее как объект. И как объект он ей сейчас важнее беженцев. – При чём тут японский? Япония вообще не принимает беженцев-мусульман. А мы принимаем. Это наша задача – суметь принимать так, чтобы нас тоже принимали и понимали. – А японцы вот при чём. Американцы японцев воспитали в 1945-м, двумя бомбочками изменили сознание и на вид сделали толерантными демократами! Сработало «по попе»? Женщина догадалась, куда клонит русский. Мол, сначала вы бомбите диктаторов, а потом появляются беженцы. Она знала, что русские в Москве, и сам их Путин, выворачивая правду наизнанку, то и дело тычет НАТО в нос бомбардировками Югославии и Ирака. – Мы не за бомбардировки. Мы против бомбардировок. И это совсем другой вопрос, потому что мы никого не бомбим. Мы помогаем. Мы можем либо затворить двери, и тогда мы вернемся в прошлый век, либо мы терпеливо продолжим развивать себя и двигать мир вперед. Не для беженцев, а для себя. Мне хотелось бы, чтобы мои дети жили в лучшем мире. А лучший – это какой? Я уверена, и мы знаем, что это мир, в котором преобладает деятельное сочувствие, где развита терпимость и где сведено до минимума насилие. Это мир закона и справедливости. Но чтобы в таком лучшем мире жить, дети должны сами стать лучше. Но как они забудут про насилие как метод, если им о нем напоминают взрослые? Взрослые образованные люди? Вы меня понимаете? – Ваши дети не играют в войну? Вы никогда не дарите им пистолеты? Я обожал играть