в войну во дворе, но не служил в армии и никогда туда не стремился. А вот в космос очень хотел заклянуть. Не в лучший мир, а в больший мир… Не только Петре, но и Оливеру вопрос показался нелепым и совершенно не к месту. Естественно, пистолеты никогда не дарили. Даже водяные. И при чем тут космос? Опять эти русские штучки про то, что наука и техника развивается военными? Оливер пожалел, что этот разговор ведется при детях. Не то Петра. Она, напротив, обрадовалась, увидев двойную воспитательную выгоду. Она опять и опять терпеливо разъяснила, что в детском садике игры в войну уже давно не приветствуются, и это правильно. – Зачем играть в войну, если полно других игр, где даже понарошку не надо захватывать и уничтожать, – уверенно произнесла женщина. Она не до конца сумела скрыть снисходительность в тоне. Марк с интересом посмотрел на русского. – Я бы запретил и компьютерные игры с войнами, – подал голос Оливер тоном, который должен был положить конец обсуждению. То, что на это ответил Виктор, удивило всех, даже его самого. – Это очень толерантно. Только вот какое дело! Параллель! Психология движется вперед семимильными шагами. И сейчас психологи установили, что третья чакра, чакра воли, формируется у ребенка к трехлетнему возрасту. А до этого он полный эгоцентрик, причем на самых законных основаниях – ему так природой положено для нормального развития. Его как личности до этого возраста еще нет, ему ее, эту личность, собственным эгоизмом только предстоит выяснить и вычленить. Очертить через «мое». Он воюет за свое, отнимает у других детей игрушки, требует себе приглянувшийся лакомый кусок. Он – варвар. Но тут к этому варвару подбираются умные, толерантные, развитые и миролюбивые воспитатели. Они побуждают чадо делиться, отдавать, быть хорошими с другими детьми, быть зеленым зайчиком. А то и голубым. Пускай! Лишь бы зайчик был. Умный, толерантный, развитый. Терпеливым, миролюбивым это удается! Да, им удается прервать беременность, предотвратить развитие плода личности. Третья чакра не формируется. Молодой человек вырастает, возможно, очень «зеленым», но с одним изъяном – очень управляемым. Не приказами – он их не знает и боится, как боится игры в пистолеты и хождения строем, – а веяниями. Помогать беженцам, выступить за права гомофилов, или против диктатора в защиту трех девочек, поплясавших голыми в храме, или приклеить на лоб наклейку «Я – Шарли», или броситься на край света спасать амурских тигров – именно их… Кто-то из умных сокрушался, что вроде бы стараешься