Когда круг замкнулся, Хэнгэки поднял руку, требуя тишины.

— Духи приняли. — Он глянул на Эльвель. — Будешь женой. Казак тебя бросит и духи его накажут. Изменит и Дянгу его тень в лесу похоронит.

— Не изменю, — твёрдо сказал Гришка.

— Не бросит, — добавила Эльвель.

Хэнгэки усмехнулся, отложил бубен. Подошёл к паре, взял посох у Эльвель, поднял над их головами.

— Крепче стали? — спросил он. — Кровь к крови, кость к кости. Теперь вы одно.

Он опустил оногда, вручил обратно Эльвель.

— Тогда вы готовы. Завтра сможете пойти к белым жрецам и обручиться по вашему обряду, и духи будут с вами и будут гордиться вами.

Гришка обнял Эльвель и крепко прижал к себе, никого не стесняясь. Дянгу улыбнулся, погладил амулет.

— Теперь духи спокойны, — сказал он.

Я подошёл к Хэнгэки. Шаман смотрел на огонь, тихо постукивая колотушкой по бубну.

— Спасибо, — сказал я.

— Не за что, оленёнок, — ответил он. — Должок с тебя ещё один, помни.

— Помню.

— Когда придёт время, я скажу, — подминул мне шаман.

Затем повернулся и ушёл в темноту. Железные подвески звенели тихо, печально, будто прощались.

На следующий день женили Гордеевых уже по православному обычаю. Гуляли потом долго, но я большую часть времени провёл на кухне. Только когда праздник затих, я смог хоть немного перевести дух. Чтобы помочь мне развеяться, анкальын потащила меня к берегу.

— Устал? — спросила меня Умка, крепко держа за руку.

— Не-а, — соврал я.

Анкальын качнула головой и легонько стукнула меня кулаком в плечо.

— Ну немного, — ответил я.

— Не ври мне, железный человек, даже в мелочах.

— Хорошо, — я крепче прижал девушку к себе.

Мы остановились. Анкальын смотрела на Амур, на тёмную воду.

— Ты чего? — спросил я. — Загрустила?

— Не-а, — повторила она за мной, но голос её дрогнул. — Я вижу.

— Что ты видишь?

Она повернулась ко мне, и в её глазах, в этих голубых, колючих глазах анкальын, стояло какое-то неясное удивление. Будто бы девушка и впрямь что-то увидела такое, что видеть может только удаган.

— У нас скоро будет дочь, — сказала она тихо, будто боялась, что кто-то услышит. — Я слышала её имя.

Я не понял сначала.

— Чего?..

— Она ещё не родилась. Но духи уже знают её. И она уже знает нас.

— Умка, ты…

— Слушай меня, железный человек, — отрезала она, но тут же смягчилась, провела ладонью по моей щеке. — Я не знаю, как это объяснить. Я просто знаю. Имя её я слышала от той бабушки, когда Хэнгэки водил меня по миру духов. Но я забыла о нём, и сейчас оно открылось.

— И какое же?

Она улыбнулась и у меня перевернулось сердце.

— Анна. Мы назовём её Анной. Не знаю почему. Но это её имя. Я чувствую.