К вечеру мы встали на ночлег у подножия отвесной скалы, защищавшей нас от ветра. Наспех развели костёр из плавника, найденного на песчаной косе, сварили котёл пресной толкуши из юколы. Ели в гробовом молчании, глядя на пляшущий огонь. Я рухнул на брошенные поверх снега медвежьи шкуры, но долго не мог сомкнуть глаз.
На второй день камчатская природа решила проверить нас на прочность. Поднялась пурга.
Всё началось со странного, звенящего ветра. Сначала лёгкий и колючий, он игриво гнал снежную пыль по насту. Затем ударил первый порыв, протяжный и злобный. Небо исчезло. Снег пошёл не сверху вниз, а горизонтально, сплошной белой стеной, так плотно, словно кто-то прорвал над землёй колоссальный перьевой мешок.
Молодой каюр (как северные народы называли погонщиков), сидевший за моей спиной на головных санях, резко вскинул руку в толстой рукавице, и нарты со скрежетом остановились.
— Надо ждать! Дальше нельзя! — прокричал он, надрывая связки.
Глава 9
Я прикрыл глаза от летящего в них снега и крикнул:
— Как долго тут может длиться пурга?
— Не дольше трёх дней, — ответил каюр. — Но может и раньше закончиться.
— Три дня мы себе позволить не можем! Генерал Завойко в порту каждую винтовку ждет! Идём! — проорал в ответ Алексей Алексеевич, сплёвывая набившийся в рот снег.
— Ваше благородие, я не в первый раз в пургу попадаю. Лучше переждать.
Штабс-капитан посмотрел на меня долгим, нечитаемым взглядом из-под обледенелых бровей, затем качнул головой.
— Не хочу быть самодуром, Жданов, но ты и так просидел у коряков куда дольше положенного. Скоро пойдёт лед, а коряков ещё надо обучить успеть.
— Да вы ж сами их в деле видели, ваше благородие, чего их учить? Они готовы прямо сейчас в бой.
— В лесу или на сопках, конечно, но городской бой это другое. А если мы их в море возьмём.
— Не надо коряков в море брать, — встрял сидящий рядом со мной каюн.
— Давайте так, — решил я найти компромисс. — Идём, пока видно хотя бы в локте от нас. Потом пережидаем.
Штабс-капитан согласился и мы двинулись прямо в пасть снежного ада. Острый снег сёк по глазам, ветер валил с ног, если кто-то пытался слезть с нарт. Ну как «кто-то», это мне хватило глупости вылезти и подтолкнуть. К сожалению, нарты это не старый «Запорожец», так что не думаю, что я чем-то помог. Но просто сидеть и ничего не делать было выше моих сил.
Я шёл рядом с санями, вцепившись в деревянный борт и толкая его вперёд. Пальцы в меховых рукавицах задубели так, что я перестал их чувствовать. Собаки жалобно выли, проваливаясь в перемёты, рвались вперёд из последних сил, пока полозья вязли в глубоком сугробе.