Я взял его в ладонь. Бронзовый, с чёрной эмалью, размером с рублёвую монету, но тяжелее, ощутимо тяжелее. На крышке была выгравирована пятиконечная звезда, вписанная в круг, с лучами, расходящимися ровно, словно по линейке. Внутри сложный узор: змея, кусающая свой хвост, солнечные лучи, непонятные знаки. Герметические символы, что-то вроде тех, что рисуют алхимики на своих склянках.
Глава 17
Я покрутил медальон в руках, подумал немного. Кажется, у нас открываются новые интересные возможности.
— Ты в британских званиях разбираешься? — спросил я.
— Не больше твоего. — Фёдор мотнул головой. — Надо Терентьева звать, или Гаврилу Семёновича. Но, сдаётся мне, что лейтенант.
Я повертел медальон, поднёс к глазам, ловя последние лучи заката. Хорошая работа, ручная. Не штамповка точно и не дешёвая побрякушка. Эмаль не треснула, замок целый, внутренняя гравировка тонкая и аккуратная.
Офицер, которому она принадлежала, был не простым служакой, он был посвящённым в какие-то тайные игры.
— Очень хорошо, — сказал я, зажимая медальон в кулаке. — Семирадскому покажу. Он в таких вещах понимает.
— Думаешь, поможет?
— О, ещё как, — Я поднялся, хрустнув коленями, и пошёл к костру.
Семирадский сидел у огня, перевязывал ногу кому-то из камчадалов. Осколок задел икру, неглубоко, но крови бедняга много. Штанина пропиталась и на ней темнело бурое пятно, расползающееся с каждым движением раненного.
Семирадский перевязывал раненного без помощи, зубами затягивал узел, морщился, иногда чертыхал сквозь зубы.
— Садись, казак, — сказал он, кивнув на чурбак. — Выглядишь так, будто черта встретил.
— Да ты пострашнее чёрт будешь, — ответил я, опускаясь на чурбак. Ноги благодарно заныли. — Как он?
Камчадал с трудом, но поднялся, опираясь на длинную сухую ветку.
— Жить будет, — ответил Семирадский.
Я дождался пока раненый поковыляет прочь, и бросил медальон Семирадскому. Он ловко поймал его на лету, повертел в пальцах. Взглянул сперва на лицевую сторону, потом на обратную, потом снова на лицевую. Поднёс к глазам, сощурился. Лицо его изменилось, на губах появилась лёгкая усмешка, потом что-то похожее на охотничий азарт зажглось в глубине зрачков.
— Откуда у тебя это?
— Один британский лейтенантик об нас убился случайно. При нём и нашли.
— Лейтенант? — он покрутил медальон, постучал ногтем по эмали, послушал звук, прямо как я недавно. — Не простой лейтенант. Это знак «Общества Меркурия». В Лондоне их ложа до сих пор собирается в тайне, ещё с тридцатых годов, и в Петербурге о них ходили слухи. Когда перевели их журнал.