— Чем ты угощал команду? — холодно спросил Семирадский.
— Просто чай. Могу дать рецепт, там ничего волшебного, — я поглядел на шарлатана в упор.
— Не говори мне, что я всю жизнь, хотя бы маленькой частичкой души надеялся на то, что мои сказки окажутся правдой, только затем, чтобы встретить…
— Не скажу, Господи, — я засмеялся и махнул рукой. — Просто повезло и хорошо всё рассчитали. Ну сам посуди, Семирадский, умел бы я волшебные чаи варить, ходил бы в простых казаках?
— Ты бы ходил, — кивнул великий маг Востока. — А вот кто-то, кто богатство ценит больше чем людей, нашёл бы как этим воспользоваться.
— Ты знаешь такого человека? — спросил я, уже куда серьёзнее и холоднее.
Семирадский молчал несколько секунд. Потом покачал головой.
— Знал, когда-то. Но он умер где-то на Камчатке.
В полдень мы вернулись в порт. Бриг «Облигадо» и корвет «Эвридика» шли в кильватере «Авроры», как трофеи. Фрегат «Форт» не удалось спасти и он затонул. Наши люди стояли на палубе, усталые, окровавленные, но живые.
На причале нас встречали. Кричали, махали шапками и крестились. Женщины плакали, дети смеялись. Даже чайки, казалось, кричали громче обычного.
Завойко стоял на пирсе и ждал. Руки за спиной, фуражка сбита на затылок. Когда я спустился на берег, он отвёл меня в сторонку, так чтобы никто не видел. Затем, уже в приватной обстановке (видимо, чтобы не смущать народ лишним панибратством с нижними чинами), пожал руку.
— Казак Жданов, — сказал он. — Ты это сделал.
— Мы это сделали, ваше превосходительство.
— Чёрт бы побрал эту систему, — сплюнул он на землю. — Я тебя даже к награде не могу представить, казак.
— Вы главное Травину напишите, а то он же не поверит, — рассмеялся я.
— Обязательно. Спасибо тебе.
— Всё закончилось?
Завойко громко рассмеялся, покачал головой.
— Пока идёт война, они будут возвращаться. Но теперь у нас есть время и два лишних корабля. Британцев, скорее всего, ждёт полная смена офицеров, после такого позора, так что это даст нам передышку.
Он хлопнул меня по плечу и пошёл приветствовать Изыльметьева.
Глава 20
«Форт» затонул на глазах у всего гарнизона, «Эвридика» и «Облигадо» стояли в бухте под русскими флагами, ожидая призовых команд. Но праздновать было некогда. Рана, которую нанёс враг, требовала лечения.
Медленно тянулись недели, во время которых мы гадали, когда союзный флот вернётся с новыми силами. Снег сошёл, сопки покрылись первой зеленью, по Авачинской губе зашныряли рыбацкие лодки. Петропавловск медленно, с натугой, возвращался к жизни.
Мы чинили батареи. На самом деле, мы чинили вообще всё, потому что рук не хватало, но батареи были задачей первостепенной. Артиллеристы с «Авроры» и «Двины» каждый день таскали ядра, меняли подгнившие лафеты, продували замки.