Адъютант запечатал письмо сургучом. Я взял его, повертел в руках.
— Тынэ выезжает сегодня?
— Сегодня. Собак ему дадим, провиант. И твоего Фёдора в придачу, для охраны.
— Фёдор тяжеловат для нарт, — усмехнулся я.
— Зато его коряки уважают. Такой здоровый, и не боится ехать один в тундру.
Тынэ и Фёдор уехали. Собаки рванули так, что снег взметнулся до неба. Я стоял на пригорке, смотрел им вслед.
— Уехали? — спросил Гришка, подходя сзади.
— Уехали.
— Долго ждать?
— Неделю.
— А если Чавчу откажется?
Я повернулся к Гришке. В сумерках его лицо казалось вырезанным из камня. Чавчу казался мне надёжным союзником, но всё же, что-то не давало мне покоя. Какая-то маленькая деталь, которая все время ускользала от меня.
— Ладно, пустое, — махнул рукой казак. — Нас там штабс-капитан ждёт.
И словно мало проблем с англо-французским флотом, меня снова втягивали в какое-то расследование. Я молился, чтобы обошлось без чертовщины, но почему-то был уверен, что мои молитвы в этот раз не будут услышаны.
Глава 10
Штабс-капитан жил на отшибе, на бывшем складе, который сам привёл в порядок. Жилище его было больше моей землянки, но убожеством не уступало: глинобитные стены. На столе стоял свечной огарок да лежали карта полуострова и несколько книг на немецком и французском.
Гришка стряхнул снег с шапки, оглядел комнату и хмыкнул:
— У вас тут, ваше благородие, как в каземате.
— Ага, — усмехнулся я. — Сырость, холод, книг много. От книг одни мигрени.
— У тебя от книг мигрени, Жданов, а у меня от тебя, — беззлобно ответил штабс-капитан, не поднимая головы. — Шучу. Спасибо, что сразу пришли. Дело серьёзное.
Он сидел за столом и что-то писал, макая перо в походную чернильницу. Мы с Гришей переглянулись.
— Садитесь. Чайник на печи, кружки вон там.
Я налил нам троим крепкого чаю, уселся на лавку. Барс, увязавшийся за мной, сразу лёг у печи, прижался мордой к тёплым кирпичам и блаженно зажмурился.
— Зачем вы здесь, ваше благородие? — спросил я.
Штабс-капитан отложил перо, задумчиво посмотрел на огонь, потом перевёл взгляд на нас.
— Ищу одного человека. В последний раз его видели в Охотске, а оттуда путь только на Камчатку. Дорога одна. Значит, он здесь. Или был здесь.
— Беглый каторжник? — спросил я.
— Хуже, — штабс-капитан отхлебнул из своей кружки, поморщился. — Образованный. Из дворян. Умеет говорить красиво. Имел в Петербурге свой кружок, «Общество духовного единения» или что-то в этом роде. Мода нынче такая, на потустороннее. Баронессы скучают, офицеры деньги проматывают, а умные жулики на этом наживаются.
— Какой-нибудь граф Калиостро? — усмехнулся Гришка.