— Давай подытожим, — я посмотрел на Семирадского в упор. — Есть шанс, что среди командиров вражеской эскадры есть люди, которых можно напугать магией? Заставить отступить словами и знаками?

— Можно, — кивнул он, не отводя взгляда.

— Даже после того, как мы побили их десант и они злы и хотят мести?

— Тем более, — хмыкнул Семирадский. — Это ты, казак, думал бы о мести. Британец, ты уж pardonnez-moi cette liberté, не думает о наживе только тогда, когда думает о спасении своей шкуры. Они сейчас в замешательстве. Потери большие, очередной штурм провалился. Они ищут объяснение, как так, почему не удалось? Может, потому, что высшие силы были не на их стороне?

— И в это они поверят с куда большей охотой, чем в то, что мы воюем лучше, — сказал я.

Мы замолчали. Костер трещал, угли проваливались, взметая снопы искр. Где-то на сопке перекликались часовые. Раздался русский оклик «Стой!», потом отклик ительмена на своём языке. В порту звякнуло железо, кто-то выругался матерно, скрипнула телега.

Я смотрел на огонь, и мысль крутилась во мне, наматывалась на невидимую верёвку, искала выход.

— А если им показать не просто знак, — сказал я медленно, растягивая слова, будто пробуя их на вкус. — А целое представление? Сказать, что их ждёт гибель, если они останутся. Что море восстанет и смоет их корабли. Что звёзды против них.

Семирадский размял шею, поглядел по сторонам. Никого не было. Тогда он подмигнул мне и сказал:

— А я всё ждал, когда ты меня об этом попросишь, казак. У тебя есть чёткий план?

Я выдержал паузу, собираясь с мыслями. Потом заговорил, чеканя каждое слово:

— О, я думаю тебе понравится. Мы создадим пророчество. Красивое и страшное, с намеками, с символами, которые поймут только посвящённые. Что город охраняют местные духи, что море вздыбится и сметет союзный флот и только тот, кто уйдёт до заката спасётся.

— А потом? — спросил Семирадский.

— А потом покажем им знамение. — Я обвел рукой бухту. — У нас есть корабли. Если «Аврора» выйдет в море неожиданно, без боя, будто бы спасаясь от чего-то, англичане это увидят. И спросят себя: почему они уходят? Они знают что-то, чего не знаем мы.

— И что же они увидят?

— Отлив. Сильный отлив. Такой, как бывает раз в несколько лет. — Я посмотрел на Семирадского. — Вода здесь может уходить далеко, нужно только узнать точное время. Мы спросим у ительменов…

Семирадский побледнел. Хотя, может, это отблеск костра сыграл на его лице.

— Да зачем спрашивать, казак, я же этим трюком не раз пользовался. Послезавтра, — ответил он не сразу, помедлив. — Послезавтра, к полудню, вода уйдёт дальше обычного.