— Вот и подгадаем, — сказал я. — Они увидят отлив. Увидят, что наши корабли в море. И свяжут одно с другим.

Он помолчал. Долго. Костер тем временем прогорел, и я подбросил новых веток. Пламя взметнулось снова, осветило наши уставшие лица.

— Жданов, — сказал он наконец тихо. — Этого может быть недостаточно. И как ты собрался передавать англичанам пророчество.

— Благодаря тебе, у нас есть пленники, — ответил я. — Ты хорошо знаешь английский, и мне кажется, не только его.

Семирадский хмыкнул, но ничего не сказал, только почесал русую бородку и посмотрел на огонь.

— Так что? — спросил я. — Великий маг Востока готов снова выйти на сцену?

— С превеликим удовольствием, — кивнул Семирадский.

Я шёл к штабу, и каждый шаг отдавался в висках тупой, пульсирующей болью. Не знаю точно, сколько я уже не спал, сутки уж точно. Небо затянуло низкими тучами, ни луны, ни звезд не было видно. Только редкие костры в порту да фонари на причалах, которые раскачивал сырой ветер с моря, освещали ночь. Пахло гарью, мокрым пеплом и пресной водой. Начинался отлив, и обнажившееся дно источало запах йода и гниющих водорослей.

У крыльца штаба я остановился, перевёл дух. Часовой узнал меня, привычно уже кивнул. Меня определённо уже принимали за офицера. Я толкнул дверь.

Внутри было душно до одури. Печь раскалили так, что воздух дрожал, и смесь из запахов махорки и карболки ударила в нос. Генерал Завойко сидел за столом, подперев голову рукой, и смотрел на карту. Перед ним стояла пустая кружка, рядом догорала свеча. Лицо генерала было серым, под глазами зияли чёрные провалы, будто он не спал не одну ночь, а целую неделю. Но глаза, когда он поднял их на меня, оставались ясными.

— Не спится, Жданов? — спросил он без удивления, будто ждал меня.

— Не до сна, ваше превосходительство.

— Я уже готов к новой авантюре. — Он кивнул на лавку. — Даже не знаю, мне благодарить Бога, что послал тебя и того странного штабс-капитана из Петербурга. Или он сам Сатана, а ты у него на посылках.

— Поверьте, ваше превосходительство, я иногда и сам теряюсь.

Я сел. Рассказал весь план очень коротко. Завойко слушал, не перебивая. Только барабанил пальцами по столу. Этот дробный, нервный стук мешался с треском свечи. Когда я закончил, он откинулся на спинку стула, заложил руки за голову, посмотрел в потолок.

— Ну я же знал, что будет авантюра, — повторил он наконец.

— Да, ваше превосходительство.

— Если не сработает, мы потеряем корабли. И город.

— Если мы ничего не сделаем, — ответил я, — всё равно потеряем. Вы же знаете, что в Петербурге хотят бросить город.