Изыльметьев слушал, теребя борт сюртука. Потом откашлялся.

— Авантюра, — сказал он.

— Вы второй за ночь, кто это говорит, ваше благородие.

— Третий, — улыбнулся Семирадский. — D’ailleurs, j’attribue à ce mot un sens strictement positif.

Изыльметьев посмотрел на великого мага Востока так, словно и не замечал его всё это время. Потом он буркнул:

— И этот здесь.

— Дорогой мой Жданов, ты будешь рассказывать внукам о том, что подружился с магом, освоившим страшнейшее искусство невидимости, — рассмеялся Семирадский.

— Мы не друзья, — отрезал я.

— Et voilà que la brutale soldatesque piétine à nouveau la dignité d’un modeste homme d’art, — ответил великий маг Востока.

— Хватит! — схватился за голову капитан Авроры. — Почему я должен рисковать кораблем?

— Потому что если вы не рискнёте, мы все погибнем. Через неделю или через месяц, это вопрос времени. У нас не будет подкреплений ещё очень долго.

— Очень долго, — повторил он, словно пробуя эти горькие слова на вкус. — Ты сам-то этому проходимцу веришь?

— Верю, — сказал я твёрдо.

Капитан помолчал, потом коротко кивнул.

— Завтра к вечеру выходим. Без боя, как ты предлагаешь.

— Благодарю, ваше благородие.

— Не благодари. Провалишься, я тебя попросту пристрелю. А вот этого, — Изыльметьев кивнул в сторону Семирадского. — Просто повешу.

С «Двиной» было проще. Капитан её, молодой, горячий, только недавно вернулся в порт и ужасно горевал от того, что подбрасывая штабс-капитана до Охотска пропустил весь бой. Я сказал ему, что нужна демонстрация силы, чтобы враг не решился на новый штурм. Он понял по-своему, но согласился сразу, даже не переспросил.

— Выйдем, — сказал он, ударив кулаком по столу. — Покажем им, где раки зимуют.

Я не стал уточнять, что раки могут зимовать и на дне.

Ещё какое-то время я просидел вместе с Семирадским в землянке, пока он писал письмо. Он сидел за столом, при свете коптилки, и мелко, каллиграфическим почерком выводил буквы. Видно было, что шарлатан не просто заинтересован, он прямо-таки наслаждался процессом. Рядом лежали черновики: листов пять, исписанных и перечеркнутых.

— Нашел нужные слова? — спросил я, уже порядком подустав от ожидания.

— Нашел, — ответил он, не поднимая головы. — Тебе понравится. Здесь про камчатскую шамбалу и места силы в вулкане, про первобытную мощь духов и гнев Нептуна. Про большую воду, я, кстати, у наших местных это выражение подглядел, очень красиво звучит. Должно хватить.

— Они поверят?

— Нам не нужно, чтобы каждый британский матросик нам поверил, казак. — Он поставил точку, отложил перо. — Нам нужно, чтобы хотя бы парочка офицеров испугалась. А страх заразителен.