Я взял письмо, прочитал. Английский я знал плохо, но общий смысл уловил. Семирадский подписался так: «Хранитель порога, вестник Изиды, ученик Джона Палмера».

— Кто такая Изида? И Джон Палмер?

— Египетская богиня. — Семирадский забрал письмо, сложил, запечатал сургучом. Капнул из свечи, прижал свеже сделанной печаткой с той самой звездой из медальона. Заказал ли он печатку или сам отлил, я не знал, но ничему бы уже не удивился. — Очень модная в мистических кругах. Британские офицеры, увлекающиеся оккультизмом, знают её и чтут. А Джон Палмер, это алхимик из Общества Меркурия. Он Liber Officiorum Spirituum на английский им и перевёл.

— А ты на русский? — понял я.

— Всего пару глав, — пожал плечами Семирадский. — Там скука смертная, поверь мне.

— А если письмо попадет не к тому?

— Я тебя умоляю, казак. Рано или поздно, оно окажется у офицера, который уже ищет знамения.

Пленных британских солдат держали в пустующем складе у причала. Семирадский зашёл туда ночью, под видом проверки. Поболтал с ними по-английски, выбирая самого податливого. Его и перевели в холодный подвал, где раньше сидел сам великий маг Востока.

Мы с Семирадским явились туда на рассвете. Матрос сидел на полу, привалившись к стене, весь скорчившись, и дрожал. Судя по всему, не столько от холода, сколько от страха. Увидел нас, он вжал голову в плечи.

— Do not be afraid, Mary, for you have found favor with God, — решил Семирадский начать сразу с богохульства.

Я строго глянул на него, но шарлатан, цитирующий Библию и обращающийся к пленнику с теми же словами, с какими ангелы обращались к Деве Марии, и бровью не повёл.

Солдатик что-то спросил, но настоящий английский я разбирал куда хуже, чем академическое произношение Семирадского.

Я молча дал пленнику железную кружку с чаем, чтобы успокоить и согреть. Он выпил, дрожащими руками держа кружку, обжегся, не заметил.

— Do you know, brother, why it is you whom I have chosen? — продолжил великий маг Востока, спрашивая (чересчур высокопарно, как я мог понять), знает ли пленник, почему его выбрали.

Солдат не ответил. Глаза у него были безумные, дикие, как у загнанного зверя.

— And do you know, brother, what this is? — Семирадский выудил медальон убитого офицера и поиграл им в руках.

Солдатик оживился и закивал, потом затараторил что-то.

— And do you know who I am? — улыбнулся шарлатан.

Солдатик сглотнул слюну и покачал головой. Тогда Семирадский закатил глаза, так, что зрачки почти перестали быть видны, и распростер руки в стороны. Своим хорошо поставленным голосом он начал читать на латыни, но как я уже знал, читал Библию задом наперёд. Бедный пленник заверещал и пополз в дальний угол подвала, поминая и холи мэри и блади хеллы разом. Мне с трудом удалось сдержать улыбку.