— Зачем ему прятаться в горах?

— Я говорю, казак, коряки куда суровее нас. Если он пытался их обмануть, смерти ему не избежать. В горах есть старые пещеры, где раньше жили люди. Там тепло, есть вода. Можно спрятаться на всю зиму.

Я повернулся к Гришке.

— Надо рассказать штабс-капитану. И ехать в горы.

— В какие горы? — спросил Гришка. — Тут гор на тысячи вёрст. Мы его до лета искать будем.

— А у нас нет выбора, — ответил я. — Если он сбежит к англичанам весной, будет поздно. Он знает про Петропавловск всё. Про наших людей, про слабые места. Он может стать проводником у врага.

Гришка вздохнул, почесал затылок.

— Ладно. Но без Умки не езжай. Она тебя убьёт, если ты опять пропадёшь на месяц.

— Я сам боюсь ей сказать, — усмехнулся я.

В этот момент, в ярангу вошёл и младший брат. Сердечно поприветствовав нас, он уселся у огня. Мне пришлось коротко пересказать весь разговор ительмену. Дослушав до конца, Кынэ и сам вызвался быть проводником.

— Я знаю те горы, — сказал он. — Там, за сопками, есть старая охотничья тропа. Ею летом ходят, а зимой редко. Но на собаках можно пройти, если повезёт.

— А если не повезёт?

— Тогда замёрзнем. Или свалимся в пропасть. Или лавина накроет.

— Оптимист ты, Кынэ, — буркнул Гришка.

— Я такого слова не знаю, — ответил ительмен. — Но я умею смотреть под ноги.

Шарах снова заговорил, на этот раз медленно и торжественно. Тынэ выслушал, потом перевёл:

— Старейшина говорит: «Возьмите с собой собачью упряжку, три дня еды и молитву. Если духи захотят, чтобы вы нашли белого шамана, вы найдёте. Если не захотят, вы найдёте только его тело. Но не возвращайтесь с пустыми руками — привезите мне его бороду. Я повешу её на бубен, чтобы все знали: белые колдуны не сильнее чёрных воронов».

Я улыбнулся.

— Передай старейшине: я привезу ему не только бороду, но и самого шамана. Если, конечно, он не обратится в волка, — пошутил я.

— В этом случае, я убью волка, — пожал плечами Гришка. — У меня ружьё на все случаи заряжено.

Дома меня ждала Умка. Она сидела у печи, штопала мою рубаху. Увидев моё лицо, отложила иголку.

— Опять война? — спросила она спокойно.

— Да лучше бы война. Штабс-капитан отправил меня искать одного столичного негодяя.

У меня уже язык отсох пересказывать всем одну и ту же историю, но выбора не было. Умка помолчала, потом сказала:

— Возьми меня с собой.

— Как раз хотел тебя попросить остаться дома. Не хочу я тебя опасности подвергать.

— Когда ты перестанешь меня беречь, железный человек? — она усмехнулась. — Я перешла всю Сибирь. Я проваливалась под лёд. Я спала в снегу.