Он откладывает телефон и садится ровнее.
- Помнишь ДР у Дэнчика в прошлом месяце? - Киваю.
- Дэнчик решил понтонуться перед нами и после тусы в доме, мы всей компанией забурились в один ночной клуб.
- Антон, твою мать! - Не выдерживаю я. - Ты в вечном поиске приключений на свою… кхм, - прокашлявшись, добавляю, - голову. Он делает паузу, подбирая слова.
- Па… щас не об этом. Так вот, из випки вышли какие-то мужики. В костюмах. Говорили громко направились в сторону туалетов. - Я уже понимаю, к чему он ведёт.
- Я сначала не слушал, просто пошёл по нужде за ними, - продолжает он, - но потом услышал твою фамилию.
Тишина в комнате становится плотнее, превращаясь в противный кисель.
- И?
- Они обсуждали тендер. Говорили, что «Самсонов слишком чист»… - он усмехается, - типа это проблема.
Я чувствую, как внутри медленно поднимается холод.
- И фамилия Григорьева там звучала. Несколько раз.
- Что именно? - Антон сжимает пальцы.
- Что всё уже почти решено. Что если ты не пойдёшь на их условия, тебя подвинут. - Он поднимает на меня взгляд.
- И что можно надавить туда, где будет больнее всего.
Пауза. Короткая. Но её достаточно, чтобы всё встало на свои места. Я отвожу взгляд в сторону и медленно выдыхаю.
- Почему ты сразу не сказал?
- Потому тогда мне показалось, что ты даже не захотел бы меня слушать, - спокойно отвечает он.
Чёрт! Я провожу рукой по затылку с тупой болью оттягивая свои волосы. Не помогает прийти в себя.
- Слушай внимательно, - говорю уже без привычной мягкости. - С этого момента ты никуда не лезешь. Ни в какие разговоры, ни в какие «случайно услышал».
- Пап.
- Антон, ты понял? - Он замолкает. Сжимает челюсть, но кивает.
- Хорошо.
- Но ты тоже не делай вид, что всё под контролем, - добавляет сын уже тише. - Потому что это нифига не так.
Я смотрю на него и понимаю - он прав.
- Я разберусь, - говорю ровно.
- Знаю, - отвечает он.
Я киваю.
- Иди спать.
- А ты?
- У меня ещё дела.
Он поднимается, но на полпути останавливается.
- Пап. - Я поднимаю взгляд.
- Она тебе правда нравится?
Вопрос бьёт наотмашь, словно мне сейчас хорошенечко припечатали левый хук прямо в челюсть.
Я не отвечаю сразу. Потом коротко киваю.
- Тогда не тупи. - Он усмехается и уходит.
А я остаюсь один.
Дом погружён в полумрак. Пройдя на кухню, наливаю себе воды, делаю глоток. Мысли выстраиваются в чёткую цепочку. Моё больное место в этой грязной истории Антон, а с недавних пор, теперь ещё и Алёна.
Чёрт.
Я не могу позволить себе рисковать их жизнями. Не могу подставить их под удар.
Телефон в кармане вибрирует, но я не достаю его сразу, потому что в этот момент из коридора доносится голос Антона.