— Вот, — вдумчиво произнес Пашков. — Вот… Я говорил тебе, Николай Семеныч. Да и Самсонову тоже…

— Так я разве спорил? Вот так и подумаешь, что в этой войне на нашей все на свете, даже бабьи сплетни. Я ж не говорю, что это плохо. Раз врагу ущерб наносим — значит, хорошо.

— А это еще и не сплетни, — добавил командир отряда.

Мне показалось, что в этом диспуте Денисов представил сторону философски-созерцательную, а Пашков — прагматичную. И не досказал то, что у него имелось за душой.

Зато комиссар воспламенился. Вспомнил молодость.

— Я ведь чуть было охотником не стал! Да. Настоящим, как Игнат Кузьмич. Да я ж его и знал по тем временам. Вместе и ходили, бывало. И на медвежью облаву тоже. Ну, оно, конечно, я уже тогда — за власть Советов, за счастье народное… И в партию вступил по Ленинскому призыву. В марте двадцать четвертого.

— Ты к чему, Николай Семеныч? Давай ближе к делу.

— А ближе к делу — конечно, пошел я по советской линии, но с тех пор на веки вечные понял: лесные края это загадка, загадка и загадка. И вообще. Не то, чтобы лес, а вообще природа, весь мир — мы его знаем так, кусочек какой-то. Процентов десять. А остальное — темна вода во облацех воздушных. Как раньше попы говорили…

— Они, паразиты, и сейчас так же говорят, — буркнул Пашков. — Ладно, суть ясна. Молодец, Крылов… То есть, молодцы вы оба с Рексом. Сегодня отдыхайте, а завтра — служба. Все по распорядку.

— Я все так же, по минно-взрывной части?

— А как же. Отправляйся к Воронову. Тут было ему одного подобрали в помощники, да он забраковал. Не годится, говорит.

— Почему?

— Таланта, говорит, нет. Я уж не знаю, какой там во взрывном деле талант бывает, но ему видней.

— Талант во всяком деле должен быть, — наставительно молвил Николай Семенович.

— Тоже правда, — согласился командир. — Ну, иди, Крылов.

И мы с Рексом направились в нашу землянку взрывников. Василий Михалыч встретил нас если не с распростертыми объятиями — характер не тот — то вполне на подъеме.

— Ну, с возвращением! А я тут без вас весь зашился… Один, как перст.

— Слышал, кого-то выделяли вам в помощники?

— Да был один. А толку что? Это ж пень какой-то. Разве что с глазами. Моргать умеет, остальное — нет.

— А кто таков?

— Да парень из местных, из деревенских. Я даже его родню малость знаю по прежней жизни. Тоже все дубины стоеросовые, как на подбор. Ну, я Семенычу и сказал: забирайте его во взвод обратно. С ружьем бегать — это он может, вот пусть бегает. А у нас же совсем другие дела. Квалификация! А у тебя что?

— Как раз квалификацию повысил.

Пришлось повторить рассказ. Особо сделал акцент на Веревкине. Парень героически погиб, что уж там. Я объяснил, что он был спецагент, поэтому так странно вел себя — был скован легендой.