— А в целом молодец. Специалист отличный оказался. И жизнь отдал за победу. Даже не задумался.

Василий Михайлович вздохнул:

— Помянули бы, да Пашков сухой закон ввел. Ну, это правильно, конечно. Ребята где-то втихомолку прикладываются, но по-крупному побаиваются. Ладно! Павшим — вечная слава, а нам, покуда живы — фрица бить, других задач нету. У начальства ты был?

— Да.

— Что сказали?

— Сегодня отдыхать, завтра — служба.

— Опять же верно. Отдыхай. Точно не скажу, но по кое-каким прикидкам думаю, что скоро акция будет. В аккурат под Новый год. Ну, там видно будет.

И мы с Рексом отдохнули, а вечером отправились на приглашение во второй взвод, к Ване с Мишей.

За это время я заметил, что в лагере народу сильно прибавилось, а порядок при этом образцовый. Чисто, прибрано, маскировочная дисциплина соблюдается, караульно-гарнизонная и хозяйственная службы поставлены на уставную ногу. Кухня, санчасть, землянки — прямо бросается в глаза, что все содержится в чистоте, видна четкая требовательность руководства.

Это мне и во взводе подтвердили, в товарищеском разговоре. Сказали, что механизм службы налажен, как во всяком порядочном гарнизоне. Что «Ястреб» на постоянной связи с Москвой. Что действия отряда строго согласованы с Генштабом и ГКО. Разумная инициатива поощряется, но никакой вольницы, пугачевщины и близко нет. Происшествий, нарушений не было. Денисов, Пашков, Самсонов не раз предупреждали: всякое нарушение дисциплины караться будет беспощадно. Грубость, а уж тем более насилие по отношению к женщинам, какого бы они возраста ни были — особенно нетерпимы. И после того памятного расстрела нарушений не было.

По мелочи случалось, конечно — сон на посту, нерасторопность, неряшливость, какие-то мелкие ссоры. Таких нарушителей немедля наряжали на усиленные работы. В результате чего дисциплина в целом на высоте.

Но не в этом даже и дело. Не в боязни взысканий. Просто все сознавали то, что в этих условиях почти как на подводной лодке: либо всем выжить, либо всем погибнуть. Ну, почти так. И потому всякие позывы и желания пришлось в себе запрессовать. Вплоть до того, что кое-что и «в узел завязать», как выразился в разговоре Мишка.

— Ничего, — приободрил он и себя, и окружающих. — Будет и на нашей улице праздник!

— И в наших руках бабьи… эти, как их… — постеснялся закончить фразу еще один молодой партизан.

— Драгоценности, — смекнул третий.

Поржали от души. Ну, молодость есть молодость…

Назавтра служба пошла своим чередом. Рекс здесь мог тренироваться, бегать от души, при этом мы всегда с ним держали связь: