«Хозяин! Как хорошо! Бегал бы и бегал!»

«Ты все-таки поосторожнее. Не нарвись на волков или медведя-шатуна».

«Нет, я их издалека почую. А мелкую дичь — себе на перекус!»

Это он умел отлично.

Мы с Василием Михайловичем продолжали составлять конспект. Теперь уже я делился некоторыми познаниями, полученными от Веревкина — что также шло в наш общий котел профессионального опыта.

Вскоре нас двоих вызвал Самсонов.

Он давно уже встроился в структуру отряда в качестве заместителя командира. Если между ним, Пашковым и Денисовым какие трения и были, то для общего состава они оставались неведомы — правила руководства наши начальники понимали хорошо.

— Значит, минно-взрывное отделение… — зачем-то протянул старлей, встречая нас — и без того зная, кто мы такие. — Заходите.

И не приглашая сесть, объявил, что на днях предстоит акция.

— Поезд? — догадался я.

— Да. Детали уточняются, сегодня-завтра станут известны. Есть одна тонкость…

Растолковал нам эту тонкость. Оказывается, предстояло подорвать эшелон с нашими военнопленными, увозимыми на работу в Европу. Освободить их не случайно, как это получилось осенью, а целенаправленно. Поэтому рвануть надо аккуратно. Так, чтобы поезд не сошел с рельсов, а лишь остановился. Ювелирная работа. На худой конец пусть опрокинется паровоз. А уж дальше — работа штурмовой группы.

— Возможно, придется почти всем личным составом выйти, — заметил Самсонов. — Ну, это еще уточним. А ваша задача вот такая. Все продумать и рассчитать. Вопросы?

— Нет, — сказал Воронов.

— Свободны. Об операции — никому ни слова.

Я немедля отпасовал информацию Рексу, не считая, что приказ нарушен. Даже формально. Вслух ни слова сказано не было.

Для Рекса же всякое мероприятие — не то, что праздник, но вихрь спортивной злости и отваги. Я вроде бы старался пса чуть придержать, но понимал, что несмотря на его «очеловечивание», несмотря на уникальность нашего кентавра, все-таки натура хищника, охотника, потомка первобытных зверей — она же есть, куда от нее деться. Другой вопрос, что в нашем союзе все это под контролем разума, одно дополняет другое — в том и наша сила.

«Рекс, — сказал я, — ты сам себя придержи. Работа будет серьезная».

«А разве у нас раньше несерьезно было? Справились!»

«Верно, — согласился я. — Но тут, кажется, бой посильнее будет».

«И с этим справимся, хозяин! Разве нет?»

Я усмехнулся:

«Другого выхода у нас нет».

Война такая вещь, что победа в ней выше жизни. Это надо принять и с этим жить и воевать. Иначе нельзя.

Я принял. Но вместе с тем понимал, что масштаб боя будет больше, чем все то, в чем нам приходилось участвовать раньше. Самсонов сказал вроде вскользь: придется чуть ли не весь личный состав задействовать. А уж он-то представляет себе размах событий…