— Вот! — так и вскинулся Алексей Васильевич. — Вот. Я об этом и хотел сказать. Вижу, ты поймешь. Ты знаешь, я не говорил никому… Не поверят. Или вовсе слушать не захотят, скажут: чушь какую-то несешь. А это не чушь. Это просто не каждый поймет.

Он заговорил так горячо, что нетрудно понять: говорит от души, от сердца. Немного странно для сотрудника НКВД, который вроде бы должен быть роботом, лишенным всякой лирики. Оказывается, старший лейтенант Пашков был не такой.

Я тут же решил это использовать. Раскрыть его шире.

— Товарищ старший лейтенант, вы любите животных? Тогда я в самом деле вас понимаю.

Пашков усмехнулся:

— Да ведь как сказать? Что я испытывал какие-то теплые чувства к лошадям, коровам? Нет. Хотя встречал людей, которые от коней с ума сходили. На ипподроме играли… Ну ладно, речь не о том. А вот с собаками — да, тут дело другое.

И он постарался высказать мысль, как сумел. Вышло так: он, Алексей Пашков, давно, еще с пограничной службы понял, что между человеком и собакой может установиться особая душевная связь. Такой не бывает между двумя людьми…

«Хозяин, он верно говорит, — восхитился Рекс. — Понимает дело!»

«Вижу».

Старший лейтенант действительно в данной теме знал толк. Но помалкивал, сознавая, что в глазах окружающих может показаться чудаком. А уж чего не мог себе позволить человек его профессии, так именно этого. И старший лейтенант Пашков скрывал в себе то, в чем убедился во время службы на границе с Румынией.

— … не каждой собаке это дано. Да и человеку не каждому. Но вот у нас на заставе был пес Ингвар. Не мой, нет. Я вообще по другой части был. Но я же с ним, черт возьми, это чувствовал! Именно с эти псом. Как будто он рядом со мной, его взгляд на меня… Ну, я много сказать не умею.

— Но я понял.

«Я тоже, хозяин».

«Слушаем дальше,» — мысленно я подмигнул Рексу, и он мысленно же улыбнулся.

Дальше командир рассказал следующее.

Это удивительное взаимопонимание с восточно-европейской овчаркой Ингваром он ощущал так же явственно, как все привычные наши ощущения и чувства. Оно было непривычным, но оно было. Абсолютно.

Однажды летом он, командир отделения Пашков, устроился в пустой курилке для личного состава, писал письмо домой. Редко выпадали случаи остаться одному, вот отделенный и улучил случай. И взялся за письмо.

И вдруг ощутил, что не один.

Резко обернулся — и увидел, что метрах в пяти стоит Ингвар. Смотрит совершенно человеческим взглядом и совершенно по-человечески улыбается. Мудро и немного грустно.

Пограничник от этого слегка оторопел. Но ответное чувство было самым теплым. Позитивным. Как будто он и пес молча признались друг другу в понимании тайны. Они вдвоем — и больше никто. А через пару секунд Ингвар нырнул в заросли — только его и видели.