Все. Бой кончен. Четверо взяты в плен.

«Хозяин, можно мне выходить?»

«Можно».

Рекс махнул ко мне лохматой кометой. Ребята из «Буденновца» диву дались:

— Эй, парень, это твой пес, что ли?

— Ну, а то чей же.

— Ты смотри, он у тебя какой ученый! Прямо профессор какой-то.

— Академик, — сказал я, легонько потрепав пса по затылку.

«Можно и так сказать,» — невидимо сострил Рекс.

С окончанием боя вновь, как из-под земли, возникли местные жители, снедаемые жаждой мщения. Опять же та самая старушка особенно исходила праведным гневом.

— Дайте-ка мне их, товарищи командиры! — дребезжала она. — Дайте-ка! Я их самолично порешу!..

Видать, сильно достали ее оккупанты и пособники.

— Да постой ты, Андреевна, — урезонивал ее благообразный бородатый старикан. — Не кипятись. В чем душа держится, а глянь-ка, в битву рвешься как витязь какой.

— Ты меня не учи! У меня душа где надо! — парировала престарелая активистка. — Это ты всю жизнь на печи лежишь. А я всегда в первых рядах!

Ты смотри, какая политически развитая!..

Тем не менее, Пашков твердо взял дело в руки. Громогласно объявил:

— Граждане! Прошу всех успокоиться и заняться своим делом. А пленные — это дело наше. Это элемент, с которым должна работать контрразведка. Ясно? Старший лейтенант Самсонов, — подчеркнуто официально велел он, — заберите их и допросите.

Не очень охотно, но жители смирились с этим.

— Где староста? — строго спросил наш командир.

Из толпы сумрачно вышел не скажешь, что старик — крепкий, коренастый дядя лет пятидесяти.

— Ну я, — хмуро сказал он. — Пальцем ткнули, назначили. Будешь старостой. И все тут.

— Разберемся, — сказал Пашков. — Граждане, у нас ведь здесь общий сход, правильно я говорю?

— Да, да, так и есть!.. — согласно загалдели граждане.

— Вот так. Будем считать, собрание народных депутатов. Совет! Все, советская власть вернулась. Как вы решаете со старостой?

— Да он хороший! — вдруг выскочила ядреная моложавая тетка. — Ну, назначили и назначили. А нам на него грех жаловаться.

Тетку дружно поддержали. Похоже, староста и вправду был мужик порядочный: насколько мог, своих в обиду не давал. Другой вопрос, что против вооруженных немцев и коллаборционистов он мало что мог сделать. Да, по сути, ничего.

— Понял вас, товарищи, — провозгласил Алексей Васильевич. — Значит, старосте вашему объявляем амнистию?

— Да, да!..

— Хорошо. А теперь, раз у вас народное собрание, сами выбирайте власть. Совет и председателя. А у нас свои боевые дела есть. Верно я говорю?

Собрание вновь единогласно одобрило слова нашего командира. По крайней мере, я голосов «против» не услышал.