— Это не только я говорю, — я пожал плечами. — Да вы и сами разве не слышали?

Николай Семенович чуть приметно усмехнулся:

— Доводилось. Должен сказать, я в это не верил. Хотя у нас были старики — так вот они божились, что есть. Иные из них самого Лапина лично знали. Говорили: дескать, на него это похоже. Очень осмотрительный был. Очень осторожный.

— Только не очень помогло, — я усмехнулся.

— Ну, те годы-то… Они же весь мир перевернули. Тут хоть как осматривайся да осторожничай, а поднимет и понесет по белу свету. Меня вон тогда в Туркестан занесло. В Ташкент… Ну да ладно! Короче: мы с командиром посовещались, решили дать добро. Рискнем. Шансы есть. Тем более…

Тем более, что выяснились интересные обстоятельства.

Командование посоветовалось со Смирновым. Он подтвердил, что историю о «золоте Лапина» слыхал, правда, не очень ей интересовался:

— У меня, товарищи начальство, своих забот в жизни хватало. И зарабатывал я прилично…

Старик поведал об этом не без законной гордости — я его прекрасно понимал. Он в самом деле имел основания гордиться собой. Зарабатывал самую что ни на есть трудовую копейку, не бешеную, но заметно повыше средней. А для этого приходилось трудиться, трудиться и трудиться, а не клады искать. Так оно куда надежнее.

Однако имелся в Тимошкино один оригинал — нечто вроде Деда Щукаря или Ходжи Насреддина — весельчак и непоседа, несмотря за возраст под пятьдесят. Вот он-то увлекался подобными вещами.

— … Вызвали мы его, — сказал Денисов, — потолковали. Честно сказать, думали — болтун, трепло…

— Ну, отчасти так и есть, — усмехнулся Пашков.

— Не без этого, — согласился Николай Семенович. — Но оказалось, что он и дело знает. В общем, решили: делаем экспедицию. Старшим поедет Самсонов. Этот умник — Куликов его фамилия, зовут Архип — ну, что-то вроде проводника. Остальные… твое мнение здесь какое?

— Думали уже, — сдержанно кивнул я. — С Лукашиным. Он ведь тоже наш, Загорьевский. Подберем.

И завтрашним утром, затемно наша экспедиция — десять человек — погрузилась в один из «Блитцев» с опознавательным знаком фельджандармерии на борту. Семь человек в кузове, шофер, Самсонов и Куликов — в кабине. Последний, превосходный знаток местности, должен был провести нас путем, при котором встреча с немцами будет минимальной. Оказался он низкорослым невзрачным мужичком, преисполненным гордости от того, что вдруг оказался нужным и признанным. До этого находясь в роли… ну, если не шута горохового, то самодеятельного деревенского артиста. Который, с одной стороны, обладал талантом забавлять народ, а с другой — этот талант для окружающих выглядел несерьезно.