Легковушка по ближайшем рассмотрении оказалась дешевеньким, почти эрзац-автомобилем ДКВ Ф-8 с двухтактным движком. Впоследствии, когда массы этих трофейных машин хлынули в СССР, советские водители иронически расшифровывали ДКВ (Dumpf Kraft Wagen) как «дерево-картон-вата» или «дерево-клей-вода», что отчасти было недалеко от истины. В салоне и багажнике машины мы обнаружили сумку с «господскими» продуктами и спиртным: французский коньяк, наша водка, венгерская салями, балык… А также две винтовки «Маузер», одна из которых снайперская — с оптическим цейсовским прицелом.

Тем самым объяснялось появление сразу четырех офицеров в этой глуши. Немцы ехали на охоту. Поразвлечься. Этим объясним и «Маузер» 1912 года с деревянной кобурой — оружие не армейское, не полицейское и не гражданское — а вот именно такое, приключенческо-ковбойское… Возможно, не столько поохотиться поехали, сколько бухнуть на лоне зимней природы. Возможно, это был незаконный отъезд — самоволка, говоря по-нашему… Что для нас было на руку: вероятно, этих гадов не сразу хватятся. Стало быть, какой-то запас времени у нас есть.

— Так, — объявил Самсонов, разумея коньяк и водку, — вот на этот каравай рот не разевай. Все ясно? Доставим в отряд. Остальное — наш законный трофей, теперь часть походного пайка. Кондратьев!

— Я, — четко откликнулся Иван.

— Продукты в кузов. Все оружие, боеприпасы тоже собрать. Мертвяков в сугроб, снегом закидайте, что ли. Витьку с собой заберем. Хоть в деревне похороним по-человечески, что ли… Машину ихнюю на обочину. Ну-ка: раз, два, взяли!..

И мы без труда столкнули легонький автомобильчик в сугроб.

— Григорьев — за руль! — приказал Самсонов сменному водителю.

Краткий осмотр показал, что грузовик во время перестрелки получил несколько пробоин, но ничего серьезного. Повреждений нет.

— Поехали, — распорядился старший лейтенант.

Поехали.

Ребята были возбуждены боем, и даже соседство покойника не смущало их. Один Иван Кондратьев был спокоен, невозмутим как всегда.

Вот тут, пожалуй, я впервые всерьез присмотрелся к товарищам по экспедиции. Вернее, наш кентавр глубже заглянул в их души.

Мишка вновь излишне ликовал. Сильнее всех. Все же не мог он до конца сладить с собой, держать эмоции под контролем. В этом смысле они с Иваном точно были два полюса: лед и пламя. Остальные в примерно равной промежуточной стадии. Но…

Но почему-то заставил меня пристальнее присмотреться к себе один из парней. Я его толком и не знал — из четвертого взвода, что ли… А зовут его…

Я напряг память. Как же его зовут? А! Костя. Константин. Фамилия? Не помню. То есть не знаю.