— Тут он! Здесь! — подхватили враз несколько голосов. — Как же не быть!..

— Так вот его и в председатели, — обозначил Лукашин. — Кого же, если не его!

Я напряг всю свою память о родных краях, но вспомнить Андрея Андреевича Русакова не смог. А он, похоже, фигура значительная. Авторитетом в народе пользуется.

Хотя председателя выбирали так же, как триста с лишним лет назад царя Василия Шуйского — криком толпы — можно сказать, что выбор был единодушен. И других кандидатур не возникло.

Сам Андрей Андреевич оказался дюжим, солидным, рассудительным мужиком лет сорока. Видно было, что такой человек на самом деле способен управлять общественным мнением. Да и людьми вообще.

— Хорошо, — подытожил Самсонов. — Совет изберете чуть позже. Теперь надо решить вопрос, что делать с пленными. Все они, и ваши, и не ваши — изменники нашей Родины и народа. Вы все сейчас — народный суд. Что делать с ними? Как скажете, так и будет.

Я безошибочно угадал, что Мишка уже готов заорать: расстрелять всех! Но уловил и общее настроение людей: не хотим брать грех на душу. Дать им шанс на исправление. А там посмотрим.

Общество замялось и молчало. Миша прикусил язык, ощутив, что его предложение не поддержат…

Тогда выступил я.

— Товарищи! Давайте послушаем нового председателя Совета. Андрей Андреич, что скажете?

Взоры обратились на председателя.

— Что скажу? — неторопливо ответил он. — Скажу, что к нашим, кого немцы назначили, у меня претензий нет. Деваться им было некуда. А эти… С ними надо разобраться. Так с наскоку не решишь. Пусть пока побудут под арестом. А там решим.

Согласились.

— Теперь третье, — сказал Самсонов. И я немедля послал сигнал:

«Рекс, внимание! Вот оно, главное».

«Понял, хозяин. Работаю».

— Товарищи, — сказал Павел Сергеевич особо задушевно, — нам могут понадобиться… э-э, знаете, как говорят у нас, военных — запасные аэродромы. Не буду скрывать: возможно такое, что придется всей деревней уйти в лес. Надеюсь, что этого не случится, но кто знает…

«Я весь внимание, хозяин!»

«Хорошо».

— … кто знает. А среди вас много тех, кто окрестности знает, как свои пять пальцев. Подумайте: где мы сможем укрыться, если что? Какие тут со старых времен могут быть заимки, охотничьи домики… Все лучше, чем в пустом лесу. Товарищ председатель, да ведь вы и сам, поди, такие штуки знаете? Надо быть готовыми.

— Подумаем, — немногословно ответил Андрей Андреевич.

А от Рекса вдруг прилетело:

«Есть, хозяин. Что-то есть. Но трудно понять…»

«Рекс, дружище! Постарайся. Это очень важно».

«Стараюсь».

Это и был наш план. Рассчитанный на чутье Рекса, усиленное работой кентавра. Когда Самсонов заговорит о заимках, схронах и тому подобном в окрестностях Загорья — тот, кто при деле, кто знает хоть что-то об этом, должен отреагировать. Просто не сможет. Волнение, тревога, вообще эмоции — все это дает чисто физиологические эффекты. Разумеется, настолько тонкие феромоны даже собачий нюх не поймает… Но это обычный собачий нюх. А у Рекса-то был необычный.