И он угадал, что в толпе от слов старшего лейтенанта кто-то — не сказать заволновался, но что-то вспомнил. Кому-то это явно знакомо.

Кому⁈

Вот он, вопрос вопросов.

К сожалению, Рекс не смог точно назвать этого человека. Может, нескольких человек. Старался, напрягался изо всех сил, но…

«Нет, хозяин. Точно, что кто-то есть. Но кто конкретно — этого не скажу».

Тон очень огорченный. Я постарался успокоить:

«Не грусти, брат. Придумаем что-нибудь».

Это были не просто слова утешения. Я решил, что теперь дело за мной. Рекс свое сделал. Первый шаг. Установил, что в деревне присутствуют люди, знакомые с тайнами окрестностей. Стало быть, и про золото купца Лапина могут ведать… А второй шаг надлежит сделать мне.

Мы с Мишкой на правах местных обитателей выпросили у Самсонова краткосрочный отпуск. До утра, не больше. Больше он не мог дать. Мы это отлично сознавали. Но хотя бы вечер и ночь в теплых избах, попариться в бане, если удастся, покушать деревенских деликатесов… Условных, конечно — щи, блины, квашеная капуста. Но и это ведь здорово!

И вот уже поздним вечером, при свете лучины, мы четверо — я, мама, братья Сашка и Пашка — весело пировали. Рекс дремал у печи. Я, по партизанской привычке не забывал чутко вслушиваться в ночь. И с Рексом мы не прерывали контакта ни на секунду.

Впрочем, все было спокойно.

— Послушай, мам, — сказал я, принимаясь за пятый блин. — Ты помнишь, на собрании наш командир говорил про наши окрестности?

— Ну как же. А ты к чему это?

Я с удовольствием проглотил изрядный ломоть блинчика.

— Да вспомнил что-то вдруг… Ты же слыхала разговоры про золото купца Лапина? Что вроде бы он его неподалеку тут спрятал.

— А то как же! В революцию. Мне тогда двенадцать лет было. Не маленькая уже. Помню хорошо. Ну тогда, правда, чего только не болтали… Но это было, точно скажу.

Она оживилась:

— Ты знаешь… Вот сказал, и в памяти как будто осветилось: да, болтали об этом. Потом вроде позабыли, а еще потом, как коллективизация началась, почему-то опять заговорили. Ну, ты тогда совсем маленький был, не помнишь.

— Не помню.

— Да…

Мама задумалась. Брови сдвинулись. Тема очень заняла ее.

— Нет, я же помню, как снова это всколыхнулось. Почему?..

Рекс мгновенно вышел из дремоты:

«Хозяин, мне сдается, мы добираемся до сути?»

«Надеюсь», — ответил я ему и произнес проникновенно:

— Мам! Это очень важно. Вспомни, пожалуйста!

Она виновато пожала плечами:

— Так ведь сколько уж воды утекло… Я уж не скажу теперь, кто там что говорил, но почему-то в памяти трое рядом с этим делом.

— Трое? — я ощутил тонкий, острый флюид азарта: кажется, напал на след. Ну-ка, ну-ка… И ощутил столь же чуткий отклик Рекса.