— Ну, воинский начальник, — слегка пошутил Андрей Андреевич, — что скажешь?

— Скажу, что дела наши суровые. Непрошеных гостей можно ждать когда угодно. Так?

— Так, — Русаков откинулся на стуле. Лицо сразу сделалось серьезным. — Что предлагаешь?

— Напомните: сколько дорог подходят к деревне? Не тропинок, а настоящих дорог, по которым транспорт может двигаться. С разных сторон.

— Три, — ответил Русаков. Он вроде бы начал улавливать мою мысль.

Которую я тут же развил.

На каждой из этих дорог, примерно в полукилометре от деревни, я предлагал установить сторожевые аванпосты. Пикеты. Из состава и партизан и жителей деревни. Дежурство вести посменно. В этом случае приближение карательной группы не останется незамеченным. Завидев приближение колонны противника, с пикета подают сигнал. Выстрелом. По этому сигналу спешит подкрепление, вступает в бой.

Дальнейшее непредсказуемо. Но все будет зависеть от наших стойкости и бесстрашия.

Русаков подумал. И предложил усовершенствование: сделать не просто пикеты, а засады. Завалить дороги баррикадами. Так, чтобы колонна вынуждена была остановиться. И по ней из укрытия можно было открыть огонь. А уж эти звуки и послужат сигналом к отправке подкрепления.

Что тут сказать? Совершенно разумно. Значит, так и надо сделать.

— Надо установить состав этих групп и график дежурств… — поразмыслил я вслух, а на лице председателя вновь появилась легкая улыбка:

— Смотрю я на тебя, Егор, и диву даюсь. Прямо не узнаю тебя! Ты же мальчишка совсем был. А теперь как взрослый мужик.

— Так и есть, Андрей Андреевич. Я и с матерью о том уже говорил. Война ведь совсем другое время… Но ладно, не о том речь. Я о другом хотел поговорить. Вы же про золото купца Лапина слышали?

Русаков немного удивился:

— А ты уже успел о том услышать?..

— Ну а как же! Разговоры ведь ходили.

Он внимательно посмотрел мне в глаза.

— Конечно, слышал эту историю. Хочешь знать, что я думаю про это?

Я кивнул.

Андрей Андреевич помолчал немного, прежде, чем сказать. И сказал так, словно перед ним был не семнадцатилетний парнишка, а взрослый мужик, его ровесник. Собственно, так оно и было, какой-то внутренний голос подсказал ему правду. При том, что сам Андрей Андреевич о том и не подозревал.

— Ты знаешь, Егор… Я сроду не собирался этим заниматься. И без того забот хватало. Но вот какая штука: разговоры такие упорные ходили! Если бы просто чепуха была, ну поболтали бы, да и забыли. А это как пожар на торфянике: вроде бы и нет его, а он все тлеет, тлеет, тлеет…

— Нет дыма без огня, — описал я то же самое другими словами.