– Просто работала и надеялась, что за мной не явятся охранители.
Провал в Лирандии выкосил немалую часть последователей Дарьи и лишил выживших боевого духа. После зрелищной битвы с драконом охранители по-прежнему удерживали в заключении больше шестидесяти процентов исходной группы и в результате зверских допросов сумели разыскать еще пятнадцать процентов. В общей сложности Сопротивление потеряло больше пятисот членов. Осталась лишь четверка главных соратников Дарьи и несколько разрозненных ячеек – немногим более ста шестидесяти кибридов, которым предстояло бросить вызов миллионам, работающим над осуществлением Божественного Плана Алума.
– По крайней мере, новые аресты как будто пошли на убыль, – заметил Герхардт. Вместо надежды в его словах чувствовались грусть и уныние.
Стройное атлетичное тело, которое он выбрал для этой встречи, заметно отличалось от его привычного облика тучного философа. Он явно осторожничал.
Дарья была рада, что охранители еще не успели раскрыть их интрамировые аватары. Не отвлекаясь от разговора, она задействовала недавно модифицированные соединения с экстрамиром и запустила автономную подпрограмму по обновлению кода аватаров, включив в нее улучшенные команды выхода. Больше никогда ее сторонники не застрянут в интрамире, не имея возможности покинуть его, кроме как по «разрешенным» каналам.
– И все же мы потеряли немало хороших людей, – заметил Кивэй. – И потеряем еще больше, как только охранители возьмутся за последнюю партию арестованных.
Он выбрал максимально неприметный облик, отражающий культурную норму смешанного кибридского наследия: среднее телосложение, тускло-каштановые волосы, легкий загар и расчетно усредненная внешность. Своей безликостью Кивэй заметно выделялся на фоне посетителей Райского берега, которые чаще выбирали идеализированные тела.
Его страхи, вполне оправданные, едва не заставили отказаться от встречи. Он пошел на риск лишь благодаря обещанию Дарьи поделиться по-настоящему большой и важной новостью. После Лирандии многим из его друзей стерли личность. В их кибридских телах поселят новые, одобренные персоны, прошедшие тщательную проверку на склонность к мятежу.
Дарья перевела взгляд на Мэри, которая воплощала классический образ бунтовщицы. Это выражалось в выборе невероятно тучного тела и вызывающе уродливого лица, которое в своей непривлекательности граничило с завораживающей красотой, даже без учета многочисленных пирсингов и гротескного черного макияжа. Судя по древним воспоминаниям Дарьи, такой способ самовыражения относился к эпохе ультраготов.