— Ну что вы, Дмитрий Игоревич, это моя работа. Рада, что вам всё нравится, — я натянула на лицо свою самую безупречную рабочую улыбку, изо всех сил подавляя внутреннюю дрожь. — Мы очень старались укомплектовать базу под все ваши запросы.

— И я уверен, что у вас все получилось! — громыхнул Медведев. В этот момент он вдруг замер, глядя мне за спину, и его лицо озарилось широкой улыбкой. — О! А вот и мой оболтус! Ярослав! Ты уже устроился?

Позади меня раздались те самые тяжёлые, мерные шаги, от которых у меня позорно зашевелились волоски на шее. Воздух вокруг мгновенно потяжелел. Ярослав подошёл почти вплотную, обдав меня волной жара, чистой мужской силы и едва уловимого запаха дорогого парфюма.

— Да, бать, всё в лучшем виде, — раздался над моей головой его густой, насмешливый баритон. — Парни как раз раскидывают вещи в северных коттеджах. Нам всё нравится.

Дмитрий Игоревич довольно повернулся к сыну, а затем сделал широкий, приглашающий жест рукой в мою сторону:

— Ярослав, познакомься! Ты уже успел пересечься с Юлией Сергеевной? Это хозяйка всей этой невероятной красоты. Прошу любить и жаловать, золотой человек и потрясающий руководитель!

Я медленно повернулась к Ярославу лицом. Он стоял, засунув руки в карманы форменных брюк, возвышаясь надо мной как скала, и смотрел сверху вниз. В глубине его тёмных глаз полыхнул такой откровенный, жгучий азарт, что у меня на секунду перехватило дыхание. Его жёсткие губы снова медленно поползли вверх в той самой хищной, наглой ухмылке, от которой меня в студенческие годы бросало в холодный пот.

— Да ты что, бать... Хозяйка красоты, значит? — протянул Медведь-младший, не сводя с меня своего тяжёлого, сканирующего взгляда. Он сделал едва заметный шаг вперёд, намеренно нарушая мои личные границы. — Что ж... Мы уже имели удовольствие... пообщаться у наших коттеджей. Юлия Сергеевна умеет производить... неизгладимое впечатление. Прямо с порога умеет срезать.

Я стиснула зубы так, что едва не треснула челюсть. Этот наглец откровенно издевался надо мной прямо на глазах у собственного отца, прекрасно понимая, что в статусе владелицы базы я не могу выдавать при генеральном директоре едкие комментарии.

Заставив себя сделать глубокий, незаметный вдох, утихомиривая взбунтовавшийся пульс, я ослепительно улыбнулась Медведеву-старшему, полностью проигнорировав нависшую надо мной монументальную тушу его сына.

— Ну что вы, Дмитрий Игоревич, у вашего сына просто... прекрасное чувство юмора, — мой голос прозвучал безупречно, мягко, с легкой ноткой снисходительности, словно я говорила о неразумном подростке. — Рада, что спасатели оценили наши стандарты гостеприимства и безопасности. Кстати, Ярослав... — я наконец перевела взгляд на Медведя-младшего, глядя ему прямо в глаза и чеканя каждое слово: — Пользуясь случаем, напоминаю. Жду вас и вашу команду ровно в девять вечера в здании администрации. Работы много, так что очень прошу не опаздывать. Как руководитель вы ведь понимаете, насколько важна дисциплина?