Спуск был скоростным. Фактически один прыжок, стремительное падение и гравитационная подушка, включившаяся в двух метрах от земли. Мы плавно опустились друг возле друга, и замерли, осматриваясь.
Перед нами на несколько километров простиралось бескрайнее колышущееся поле салатно‑грязного цвета. Из коричнево‑зеленого пространства болот выделялись неказистые кочки, одинокие плешивые столбы деревьев и пеньки, не успевшие обрасти мхом. Полузатопленные стволы поваленных сосен, то и дело преграждали нам путь.
— Похоже, нас ждут, — заметил я.
— Молодец, Ларс. Правильное умозаключение, — обрадовался Крысобой.
Марк пошарил по кармашкам разгрузки и извлек холщовый мешочек, туго набитый стальными кругляшками, похожими на древние монеты. Крысобой развязал мешочек и достал кругляшок с привязанной к нему красной ленточкой.
— Что это? — удивился я.
— Да в книжке одной я читал. Там для разведки гайки использовали. Я гаек не нашел, придется пользовать что есть, — попытался объяснить Крысобой. — Я уверен, что нам здесь ловушек понаставили на лопушка. Вот даже деревья повалили, чтобы с вертолетов легче было отслеживать местность. А я вот эту фиговину кину вперед. Если с ней все в порядке, то и мы пройдем.
Марк размахнулся и зашвырнул кругляш вперед на пару метров. Он не долетел до точки и просто растворился в воздухе. Крысобой мгновенно отреагировал. Упал на моховой ковер, сдергивая с плеча «ШМЕЛЬ» и закатился под прикрытие кочки. Я последовал его примеру, не сводя глаз с того места, где исчез стальной кругляш. Внезапно воздух заискрился, словно неисправная трансформаторная будка, и в нашу сторону с ураганной скоростью вылетела железная лепешка размером с канализационный люк. Крысобой лишь успел нырнуть в болотную жижу, как кочку срезало.
— Придется обойти, — заметил Крысобой, поднимаясь из грязной жижи.
— Что это было? — спросил я. С подобными фокусами я еще не встречался.
— Я же предупреждал, этот лес напичкан ловушками, что механмэн новомодными девайсами. Тут налицо искривитель пространства. Нашу хреновину через него продернуло, а потом назад выплюнуло, — отряхиваясь, объяснил Марк.
— И по пути она чуть было не снесла тебе череп, — прокомментировал я. — Кстати, жаль, что она это не сделала. Весь бы гонорар за голову Гоевина отчалил бы мне.
— Обломись, судьба лихая, — ухмыльнулся Крысобой. — Крюка придется делать… Этот путь закрыт.
Наши кругаля по болоту продолжались часов восемь, если верить хронометру, встроенному в «Змея». За это время мы продвинулись от силы на пару километров по пояс в зловонной жиже. Мокрые, голодные и злые. Крысобой израсходовал весь свой запас кругляшков и теперь мы шли на одной лишь интуиции, помноженной на наблюдательность. Несколько раз Марк проваливался в трясину по грудь и мне приходилось его вытаскивать. Мелькнула правда шальная мысль: «Одному мне больше достанется!» Но я ее от себя гнал. Однажды на нас обрушилось дерево. Я чудом выскочил из-под падающего ствола, Крысобою повезло меньше. Суковатой веткой ему рассекло щеку. От отборных ругательств Крысобоя все обитатели болота в испуге попрятались по своим норам.