— Если меня расплющит, как лягушку под микроскопом, я тебя распну, — пообещал Крысобой.
— Попробуй. Если получится, — ехидно огрызнулся я.
Флопперы уже стучали лопастями почти над самой Медвежьей скалой, когда я решился и вступил в дрожащее пространство.
Одновременно с этим зарычали пулеметы флопперов, вспарывая болотную жижу.
Небо было окрашено в цвет гнилой сливы. Оно нависло над моей головой настолько низко, что казалось, вот-вот рухнет и раздавит. Разряженный воздух рвал легкие. Вокруг меня из сиреневого сумрака выступали скальные пики, пронзившие земную твердь изнутри, и с воем и карканьем в небе вились рубленые тени, будто сшитые из разноцветных лоскутов. Впереди меня с неба низвергался в бездну сверкающий водопад, сплетенный из излучений и плазмы. Он издавал треск, от которого закладывало уши. На спину навалилась тяжесть, точно я поднял Марка Крысобоя к себе на плечи. Я качнулся и чуть было не сорвался. Прямо перед моими ногами разверзлась бездна, куда устремлялся блистающий водопад. Носок ботинка сорвал струйку камешков, и они исчезли в пропасти.
И тут меня озарило.
Для того чтобы попасть в нашу реальность, нужно шагнуть в бездну. Я видел ее клокочущую блистающую, склеенную из тысячи маленьких огоньков моей гибели. И я не мог решиться на самоубийственный шаг. Я замер над пропастью. Дыхание участилось, сжигая остатки окружавшего меня кислорода. Я понимал, что промедление смерти подобно, но ничего не мог с собой поделать. Все мои сомнения были разрушены грубым тычком в спину. Чтобы не упасть я сделал шаг вперед и вывалился на лесную поляну. Я уткнулся затылком в палую прелую листву, раскинул в стороны руки и часто-часто задышал, жадно глотая воздух.
Крысобой прыгнул на меня, схватил за грудки и затряс, словно старую яблоню. Он был в ярости. Сквозь крепко сжатые зубы цедил слова:
— Ты чего, сука? Ты меня подставить хотел⁈ Ты чего там замер, словно памятник космопроходцу.
Я схватил ствол силового ружья «Страйзера», выроненного при приземлении, подтянул к себе, сбросил предохранитель и, уперев дуло в Крысобоя, нажал на курок.
Крысобой долю секунды назад тряс меня за грудки, и тут силовая волна ударила его в грудь. Марк взвился в воздух и, отлетев на два метра, врезался в сосну. Дерево треснуло под действием силовой волны и с ворчливым скрежетом завалилось в чащу, повиснув на ветвях однолесян.
— Я не мог сделать шаг! — заявил я, поднимаясь с земли.
Грудь, выдержавшая прыжок Крысобоя, болела.
— Что значит, не мог, сука⁈ Чего ты мне иллюминаторы затираешь⁈ — матерился Крысобой.