Новинка нашего литмоба от Лины Венковой
Хозяйка отбракованных. Трое для землянки
https://litnet.com/shrt/RwoA
Я больше не могу это терпеть.
Уже третий день я пытаюсь отвоевать хоть что-то своё для церемонии. Хоть крохотный кусочек Аурелии в этом сером мире. Я показываю лейтенанту Эйну эскизы световых гирлянд, объясняю, как должны переливаться ткани, прошу разрешить использовать хотя бы один традиционный аурелийский узор в оформлении.
— Я понимаю вас, леди Сирена, — говорит он каждый раз тихо, почти виновато. — Это действительно красиво. Но Командор Дар приказал придерживаться строгого протокола Кронара.
И всё. Он соглашается со мной глазами, даже кивает, но в итоге делает ровно так, как велел Дар. Всегда.
Дар сам при этом не появляется. Совсем. Он просто игнорирует мои запросы, будто меня не существует. Сообщения, которые я передаю через Эйна, возвращаются ко мне в виде коротких сухих отказов. Ни одного личного разговора. Ни одного взгляда. Только холодная, безразличная стена.
Сегодня утром приходит последний отказ.
Я прошу оставить в церемониальном зале хотя бы одну фотонную панель. Не целую стену, просто одну, размером с ладонь, чтобы был хоть какой-то свет Аурелии в день, когда я выхожу замуж за человека, которого не выбирала. Одна панель. Эйн уходит с запросом и возвращается через пятнадцать минут.
— Отказано, — говорит он, не глядя на меня. — Командор счёл это нецелесообразным.
Нецелесообразным.
Я смотрю на экран с отказом. Одно слово, и даже не его рукой, машинная подпись дежурного офицера. Он не счёл нужным ответить лично даже на это.
Сердце колотится так, что в ушах шумит. Я выхожу из своих апартаментов в том самом аквамариновом платье, которое надевала на первую встречу. Пусть видят. Пусть все видят.
— Госпожа, вам нельзя в это крыло, — пытается остановить меня молодой офицер у поворота.
Я даже не замедляю шаг.
— Попробуйте меня удержать силой, — бросаю я через плечо. — Интересно, что скажет Командор, когда узнает, что вы применили физическое воздействие к его невесте.
Офицер замирает. Руки, уже потянувшиеся ко мне, опускаются. Они не имеют права. Я это знаю. И они знают. Я — «гарантия», «невеста», ценный актив. И сейчас я этим пользуюсь.
Я иду по длинному металлическому коридору, каблуки громко стучат по тёмному покрытию. Сердце готово выпрыгнуть из груди. Я злая. Я устала. Я словно в вакууме. Я больше не хочу быть тихой, послушной, невидимой.
Двери кабинета Дара, массивные, бронированные. Перед ними стоят двое. Они делают шаг вперёд, но я не останавливаюсь.
— Откройте, — требую я. Голос дрожит, но не от страха. От еле сдерживаемой ярости. — Или я войду сама.